Чтение онлайн

М-да уж.

Я глянула на адвоката. Тот стоял навытяжку, а на лице — решимость. Но догадаться, какой выбор сделал мужчина, увы, не смогла.

Тем временем государь убрал руку с моей талии и властно спросил у адвоката:

— Готовы ли вы, нетитулованный дворянин Анатолий Фёдорович Кони, служить верой и правдой императорскому роду Рюриковичей?

Аристократ поклонился в пояс. А выпрямившись, уверенно заявил:

— Почту за честь, ваше величество, — выдержав короткую паузу, обратился ко мне: — Александра Петровна, позволите попросить вас о личном одолжении?

— Слушаю вас, — я замерла, даже не предполагая, чего ожидать.

Анатолий Фёдорович смущённо улыбнулся и внезапно попросил:

— Вы не могли бы оставить нас с государем наедине?

И в эту же секунду в моей голове прозвучал голос Або:

«Некромант рекомендует согласиться. Поясняю. Процедура наложения печати молчания крайне болезненна. По всей видимости, Кони не желает, чтобы ты видела его мучения».

Кабздец!

Сердце в груди учащённо забилось. Старательно контролируя эмоции, я величественно кивнула и покинула кухню. Как только вышла в холл, зверёк перебрался ко мне на плечо.

Направляясь к диванчику, раздражённо спросила Або:

«Дима же сам умеет мысленно общаться. Почему передал через тебя?» — сев рядом с пальто адвоката, я обняла себя за плечи.

«У него подобного опыта пока ничтожно мало, — напомнила высшая сущность. — Предположу, что некромант боялся ненароком причинить тебе боль».

Понятно.

Покивав головой, мрачно спросила:

«Объясни, для чего подобный садизм? Неужели нельзя хоть как-то эту печать обезболить?»

«Нет. Печать молчания — это последовательное впаивание в тело множества рун. Затрагиваются все нервные окончания. Если использовать обезболивание, то вместо верного помощника получишь безмозглого идиота».

Уф-ф-ф.

Переживая за юриста, я нервно потёрла ладони друг о друга. Глубоко вздохнула, успокаиваясь.

«Почему нельзя было просто взять с Кони клятву? К чему такие сложности?»

«Как и любые другие одарённые, менталисты способны давать магические обеты. Но вот верить им или нет — большой вопрос, — огорошил Або и пояснил: — Одарённые с ментальными способностями могут обходить любые клятвы, кроме печати молчания».

Озадаченно хмыкнув, я отчего-то вспомнила о графине Троекуровой.

«А в суде от менталистов требуют клятву говорить только правду?»

«Нет. Так же их не проверяют на артефактах правды. Бессмысленно».

Пальто Анатолия Фёдоровича сползло с подлокотника. Встав, я аккуратно положила верхнюю одежду мужчины на прежнее место. Пройдясь по холлу, переставила вазочку на столике.

«Або, скажи, чем отличается печать молчания от магической клятвы?»

«В основном последствиями: после активации печати разум Кони будет полностью открыт для некроманта, а после смерти адвоката его душа растворится без следа. Это один из элементов безопасности. Раз нет духа, то и призвать его невозможно. С клятвой проще. Нарушил — понёс наказание. Мера ответственности — вплоть до физической гибели тела. Но душа в любом случае отправляется на перерождение».

«А снять печать можно? Ну, когда необходимость сохранять тайну отпадёт?»

«Технически — да. Но на практике этого не делают. Тебе не стоит жалеть юриста. Он принял осознанное решение. Выгода, которую может получить в этой жизни, для него гораздо более привлекательна, чем вероятность когда-нибудь родиться вновь: не исключено, что и не человеком. У высших сил своеобразное чувство юмора, — ушастик замолчал, а через несколько минут предложил: — Иди на кухню. Некромант зовёт».

За пять минут до этого. Дмитрий.

Нанеся последний символ, Рюрикович понаблюдал, как золотистое свечение впитывается в кожу на груди мужчины.

— Мы закончили, — сухо бросил государь и сел за кухонный стол.

Украдкой смахнув пот со лба, измученный болью адвокат начал застёгивать пуговицы. Получалось плохо: пальцы дрожали, не слушались. Вглядываясь во тьму за окном, Дмитрий прокручивал в голове всё то, что узнал из памяти дворянина. Император намеренно глубоко не полез в разум менталиста. Взял только то, что касалось серебряной ведьмы.

«Кони прав, называя себя идиотом. На пустом месте подставил Сашу. Да и я не лучше. Ничего же не стоило навесить на жену дополнительную защиту», — сердясь, думал некромант.

Воюя с упрямыми пуговицами, Анатолий Фёдорович встревоженно поглядывал на самодержца. Не выдержав, начал оправдываться:

— Владыка, мой разум для вас полностью открыт. Поверьте, я не желал для Александры Петровны дурного.

— Знаю, — холодно бросил некромант и посмотрел на юриста: тот уже застегнулся и пытался затянуть галстук. — Нанести физический вред Александре графиня Троекурова действительно не сможет. А вот репутационный — вполне.

— Ваше величество, я не понимаю, — признался озадаченный Кони. — Разве только… — недоговорив, он замер с рукой у шеи.

— Садитесь, — не предложил, но приказал Димитрий Иоаннович. Как только беститульный дворянин сел, невозмутимо подытожил: — Ваша догадка верна. Саша носит моего ребёнка.

Лицо амбициозного аристократа окаменело.

— Это всё в корне меняет, — прошептал он на грани слышимости. Помолчав, с тревогой заметил: — Государь, не мне вам говорить, что в империи неспокойно. Оптимальное решение — как можно быстрее спрятать вашу супругу подальше от людских глаз.

— Нет. И это не обсуждается, — отрезал Димитрий Иоаннович. — Жду иных предложений.

Меж бровей теперь уже личного юриста императорской семьи пролегли две глубокие складки. В воздухе повисла напряжённая тишина.

«Або, передай Саше, что я прошу её вернуться», — мысленно распорядился некромант.

Спустя несколько минут в кухню тихо вошла хозяйка дома. Лопоухий тушканчик уже так привычно сидел у неё на плече. Усевшись за стол, серебряная ведьма обвела взглядом молчаливых мужчин и ровным тоном поинтересовалась:

— Что у нас плохого?

— Нет ничего такого, что нельзя решить, — невозмутимо ответил Рюрикович.

Спрятав правую ладошку девушки меж своих, прикрыл веки. Откликаясь на силу императора, обручальное кольцо потеплело. Создав и активировав новый защитный контур, император России сообщил:

— Дорогая, несанкционированных заборов крови у тебя больше не будет.

— Хорошая новость. И от комаров поможет? — Саша мило улыбнулась.

«Плутовка. Одновременно разряжает гнетущую атмосферу и даёт понять юристу, что ненависти ко мне не испытывает», — моментально догадался Дмитрий.