Чтение онлайн

— Я всего лишь хочу, чтобы ты не флиртовала с преподавателями, — голос ректора скатывается до угрожающего рычания.

— Я не флиртовала! — выговариваю громче чем позволяют приличия.

Таррел встает, обходит стол и, остановившись рядом, ведет пальцами мне по спине, спускаясь с плеча. Даже это ни разу не сексуальное воздействие вызывает в моем мозгу всплеск эндорфинов и эстрогена. Между ног мокро, кожа пульсирует.

Моим телом управляет похоть, мозг становится сторонним наблюдателем. Я даже сама не знаю, как мне удается ловко извернуться, но я оказываюсь спиной к ректору и уже трусь попой о внушительный бугор на его штанах.

— А что это было, Мелисса? — спрашивает он на ухо с опасным спокойствием в сиплом голосе и, схватив меня чуть выше локтей, отстраняет от своего тела. Не дает снова прильнуть.

— Я тянула время! — выкрикиваю в сердцах, возбуждение уже становится болезненным. — И в мыслях не было флиртовать с этим… я забыла его имя.

Оно действительно напрочь выветрилось у меня из головы. Пытаюсь вспомнить, и не получается.

— Правда забыла, — будто самому себе констатирует Таррел и обхватив меня спереди, вжимает в свое тело. — И не вспоминай, Мелисса, — страстно рычит мне на ухо. — Я его уволил. Ты только моя. Поняла?

Киваю мелко. Возбуждение такой силы, что из глаз вот-вот слезы польются от жажды его реализовать. Меня отупляет яростная похоть.

Таррел толкает меня к своему столу и, надавливая на плечи, указывает на него лечь. Я облегченно выдыхаю. Наконец-то. Когда слуха касается звон пряжки ремня, все мои мысли сосредоточены на том, что сейчас произойдет.

Затем я ощущаю, как требовательные руки Таррела стягивают с меня форменные штаны с мокрыми трусиками и… о да! Он входит в меня. Я не успеваю ничего понять, как меня накрывает мощный оргазм. Тело крупно дрожит, ноги становятся как разваренные макароны, и только столешница, на которой я лежу животом, и Таррел, насадивший меня на член сзади, не дают упасть.

Кабинет меркнет и проясняется, перед глазами только что звезды не мелькают. Как же это хорошо. Как же это прекрасно! Боже, и это он только вошел! До какой же степени возбуждения он меня довел?

Таррел начинает двигаться, вызывая во мне новую волну желания, хотя старая ещё не отзвучала до конца.

— Ты. Только. Моя. — Он повторяет это снова и снова, перемежая слова толчками, но смысл плохо доходит до меня.

Мне настолько волшебно, что я едва не теряю связь с реальностью. Погружаюсь в океан непроходящей истомы, не считаю оргазмы.

Когда все заканчивается, и Таррел разбрызгивает горячую вязкую жидкость мне по ягодицам, а потом бережно вытирает и надевает обратно мою одежду, я едва не стекаю на пол полностью обессиленная. Таррел успевает меня поймать и перенести в одно из двух кресел у небольшого стола рядом с баром.

Там он аккуратно устраивает меня и лепит обратно под волосы мой чип. Я медленно прихожу в себя. Я даже не знаю, сколько это продлилось, полностью потеряла счет времени. И это было волшебно. Хочется сказать, что это лучше, чем оргазм, но возникает логическая нестыковка. Физически это был лучший секс в моей жизни а эмоционально…

Возбуждение спадает почти мгновенно, остается только остаточное физическое ощущение между ног от прилившей крови, но и оно постепенно сходит на нет. Я мутным взглядом нахожу ректора, который что-то читает на голографическом экране, а потом поворачивает голову ко мне.

Злость вспыхивает мгновенно и разрушительно. Я не способна ничего ему сделать, валяюсь распластанная как кисель, но молчать о том, что он скотина, я не стану.

— Если хочешь, чтобы я была твоей, — цежу, собрав все эмоциональные резервы. — Ты так больше никогда не сделаешь.

Мелисса смотрит на меня затуманенным взглядом, едва фокусируя внимание. Да, сегодня я превзошел сам себя. В плохом смысле.

— Если хочешь, чтобы я была твоей, — произносит она с тяжелой интонацией. — Ты так больше никогда не сделаешь.

Я её понимаю и сам уже пожалел о том, что сделал. Я был в такой ярости, увидев её с Зейвилом, что мгновенно придумал план наказания. Для него — увольнение. Я расстался с ним ещё в той аудитории. Он и раньше приставал к курсанткам, но я закрывал глаза. Жалоб не было, а как инструктор он отлично себя показывал.

Но я могу закрыть глаза не на все. Зейвил перешел грань, покусившись на Мелиссу, и заплатил за это увольнением. Так будет с каждым, и следующий на очереди курсант Купер Эйлон, как только появится повод его отчислить.

Мелиссу тоже захотелось проучить. Я отчетливо видел в её мыслях, что она допускает их связь, а ещё её слова, звучащие как намек. Меня просто переклинило. Я изначально планировал снять с неё чип и подкрутить возбуждение, чтобы посмотреть, как она будет извиваться и изнывать от желания ко мне, но когда услышал её ответы и прочитал мысли… понял, что ошибался.

Но я уже довел её до той точки кипения, когда нельзя поворачивать назад. Сам бы справился, руки есть, но с Мелиссой я не мог так поступить. Лишив её разрядки в таком состоянии, я бы причинил ей сильную боль. Настоящую боль, ни разу не сексуальную. Для женщин обломанные оргазмы так же болезненны, как для мужчин, и так же вредны для здоровья.

Одевая её, я вложил всю нежность, которую нашел в себе после совершенно отрывного секса. И вот, она приходит в себя в кресле, а потом выдвигает мне ультиматум.

— Ты уже моя, — отвечаю холодно как привык.

В глазах Мелиссы появляются слезы, а лицо приобретает разочарованное выражение. Это хлещет больнее, чем я ожидал, будто я только что разрушил что-то сверкающее и красивое, как хрустальная статуэтка. Но я не могу показать это. Я должен держать контроль.

Я наливаю ей воды и опускаюсь в противоположное кресло. Мелисса провожает меня рассеянным взглядом, будто не видит. Или видит размыто.

Ставлю стакан на столик рядом с ней.

— Ты повел себя жестоко, отобрав чип, — шипит она, не сводя с меня мутных глаз, которые все сильнее наполняются слезами. — Ты издевался нарочно! Ты ведешь себя со мной, как с собачкой для дрессировки. Чередуешь кнут и пряник! А между тем тебе было даже не за что меня наказывать! Это унизительно, Таррел!

Больно это слышать. Именно потому что Мелисса права во всем до последней буквы, до последней точки! Она видит меня насквозь, чувствует, что я творю, но прощает. Прощала. До этого момента. И теперь, кажется, её терпение лопнуло.

Это не оставляет мне выбора. Точнее, эту связь просто нужно прервать. Вырвать с мясом, чтобы больше не было соблазна. Иначе мы с ней друг друга просто испепелим. Точнее, кто-то из нас сломается и, бьюсь об заклад, это буду не я.

Я должен прямо сейчас оградить Мелиссу от себя и своей выжигающей жажды. А для этого… Все знают, что слово Таррела Крейта — закон. Вот я ей его и дам. Как закон.