Чтение онлайн

Скрещиваю руки на груди. Первоначальное чувство легкой тревоги укореняется. Он манипулирует мной, играя на сокровенном, на бесконечно исступленном, с самого детства живущем во мне желании — не быть изгоем. Это потом поверх наслоилась жажда мести за отца.

— Я хочу служить в армаде Ксора. Если исследования помогут мне добиться цели, я готова участвовать в любых, — отвечаю твердо. — И весточки я не получала. Пришла на удачу.

— Я в любом случае рад тебя здесь видеть, — Пэрис пожимает плечами. — А то ректор Крейт ограничил меня в исследованиях. Но если ты предложишь сама, это будет не моя инициатива.

Вот как. Палач, предлагающий мне добровольно положить голову в гильотину, по собственной инициативе, чтобы его не заругали. Меня одолевают сомнения. Таррел неспроста запретил ему какие-то исследования и наказал за вольность тогда после гравитации. Но черт.

— А эти ваши исследования точно помогут мне на пути к цели? — спрашиваю на полном серьезе, но сама слышу, что вопрос звучит наивно.

Пэрис собирается что-то ответить, как вдруг из-за так и не закрытой гермодвери доносится громкий, истошный, полный боли стрекот.

Взгляд Пэриса холодеет до ледяного и очень опасного, а у меня на загривке кожа вздыбливается, как у дикого животного. Я ведь знаю этот крик. Я столько раз слушала записи переговоров Жуков на их языке. Только тут переговорами не пахнет, это больше похоже на предсмертный вопль.

Адреналин собирает кровь у сердца, я в один прыжок оказываюсь на полпути к гермодвери и рвусь в ту часть уровня изо всех сил, но Пэрис, как нетрудно догадаться, оказывается шустрее и отталкивает меня с такой силой, что я чуть не падаю. Отшатываюсь на пару шагов. Смотрю на него и прямо чувствую, как мой взгляд наливается кровью.

— Я. Хочу. Туда! — повышаю голос и даже не узнаю его.

Стрекочущий вопль ещё какое-то время звучит, а потом глохнет.

— Тебе туда не надо, — Пэрис поправляет халат и обретает свое фирменное насмешливо-холодное выражение.

— Там Жуки! — выкрикиваю я. — Вы держите тут живых Жуков?!

— Ты этого не видела и не можешь утверждать с полной уверенностью, — этот гад совершенно невозмутим.

Напролом не пробиться. Значит, надо «дать взятку».

— Доктор Пэрис. — Теперь я усилием воли выпрямляюсь и делаю невозмутимое лицо с толикой интереса в глазах. — Вам ведь интересно, на что способна ксорианская полукровка? Моя ментальная сеть не изучена, а воздействие на Жуков и подавно. Вы ведь хотите узнать, что у меня получится?

Ловлю Пэриса на его же построении фразы, и он, к моему удивлению, поддается. Хотя не сразу, сначала взвешивает варианты, отведя взгляд.

— Пойдем, раз ты сама вызвалась, — он кивком зовет меня за собой, отступая за гермодверь. — Помни, ты сама предложила.

Да, я отлично понимаю и помню, что предложила сама. Я видела Жуков только на картинках, и они раз от раза были изображены по-разному. Будто у них бесконечно полиморфичная раса.

Сейчас, идя по явно укрепленному куску уровня, я ощущаю лютый мандраж. У меня дрожат пальцы и сухо во рту. Я увижу тварей, которые убили моего отца. Не конкретно тех самых тварей, но той же расы.

Мне это нужно. Это как желание заглянуть в бездну — внутри очень волнительно, а снаружи ажиотаж и предвкушение.

Мы проходим метров сто вдоль сплошных стен с герметичными дверями. Широкий коридор изгибается, и вскоре начинаются боксы с Жуками — ниши, вроде углублений в стене, полностью герметичные со всех сторон, кроме вентиляционной решетки и слива в полу, а наружная стена у них из ударопрочного стекла.

В этой части уровня воняет тухлятиной. Я читала об этом, но никогда не ощущала запаха врага так явно. Чувство, что эти поганые твари гниют заживо, но я знаю, что они не гниют. Это для них нормально. Они так живут и здравствуют.

За стеклами разные твари. Ниже, выше, жирнее, худее, с восемью глазами и с двумя, с шестью конечностями или почти как люди, с ярко выраженными ногами и руками.

— А кто только что вопил? — спрашиваю я, во все глаза рассматривая пленных Жуков.

— Сорок шестой, — ровным голосом отвечает Пэрис. — Судя по крику, он вряд ли выжил. Я проверял на нем дротики с инъекцией, которая разжижает хитин.

Он говорит это с невыразимо пугающим спокойствием. У него нет эмоций, хотя он только что подверг жестокой смерти своего подопытного.

Сердобольные бы на его месте жалели, что не нашлось более гуманного способа увидеть действие дротика.

Ненавистники, как я, порадовались бы смерти очередной вражеской особи.

Мне Жуков ничуть не жаль, напротив, я рада, что они здесь ради нужд науки. Но Пэрис говорит об этом с научным оценивающим интересом. Его спокойствие наталкивает на мысль, что он совершенно бесчувственная машина.

И тут у меня складывается картинка полностью. Таррел отлично знает об этой его особенности. Пэрису и на мою жизнь так же плевать, как на жизни Жуков. Для него мы одно — материал для изучения, хотя моя ценность для общества выше, чем у мертвого Жука. Поэтому Таррел дал чёткие указания этому чудовищу касательно моих исследований. Но я ведь не собираюсь пока ввязываться ни в какие эксперименты? Просто смотрю.

Мы подходим к очередной камере. В углу сидит жук-почти человек. Если не обращать внимания, что его кожа переливается зеленым перламутром хитина, от гуманоида его отличает только увеличенная голова, четыре фасеточных глаза и ужасные зубастые челюсти со жвалами по бокам.

— Почему он так похож на человека? По крайней мере, по фигуре? — не могу удержаться и задаю этот вопрос.

— Курсант Мэлтис плохо изучала биологию рас? — Пэрис изгибает бровь и укоризненно цыкает.

— Мы ещё не дошли до Жуков, — огрызаюсь. — Я изучала сама по книгам.

— Жуки откладывают личинки в тела живых существ, те питаются своими носителями и из-за низкой устойчивости к мутациям перенимают часть генов, — с терпеливым раздражением в голосе произносит Пэрис. — Конкретно этот, тридцать восьмой, вырос из тела ксорианца и перенял такую форму.

Пэрис направляется, похоже, к мертвому или умирающему сорок шестому, поскольку отсюда уже можно различить предсмертные хрипы. Мы вскоре доходим до почти последнего бокса на этой стороне. Над ним цифра «46».

За стеклом полулежа-полусидя у стены валяется что-то непотребное. Негуманоидное. Четыре очень короткие толстые конечности, вообще не похожие на руки или ноги, маленькая голова, не отделенная от тела шеей. Огромная нижняя челюсть, агрессивно выдвинутая вперед и толстый нарост на спине, которой тварь одновременно касается стены и пола. И все это в сгустках бордово-зеленой слизи, обтекающей с тела, подобно свечному воску.