Чтение онлайн

В груди больно сжимается.

— Он снова кашляет по ночам?

— Да… — затихает сестра. — Мне страшно, Рената…

— Все будет хорошо, Дариш. Мы справимся! — кручу кольца, чтобы не выдать волнения.

— А если нет? — от ее задора не остается и следа.

— Отставить! Вера — это половина успеха, поняла меня?

— Угу…

— Вот как мы поступим, — говорю после паузы. — Можешь занять мою комнату, но при условии, что не будет прогулов.

— Правда? — загорается она.

— Правда, — пусть высыпается. — И учти, я слежу за тобой!

— Не буду прогуливать! — поспешно кивает она. — Спасибо, систр, ты лучшая! После меня, конечно.

— Всё, мне пора на пары, балда хитрожопая, — улыбаюсь ей.

— Знаешь… Зря ты считаешь, что не понравишься ему. Думаю, твой Бессмертный влюбился бы с первого взгляда.

— Всё, не беси меня, пока я не передумала, — нажимаю кнопку сброса звонка.

Накидываю сумку на плечо, взбиваю пальцами укладку и присоединяюсь к потоку спешащих людей.

Коридоры Альдемара тянутся, словно бесконечные галереи с высокими потолками, лепниной и тяжелыми латунными люстрами.

Если отбросить вчерашнее происшествие и местную публику — в Альдемаре потрясающе. Стараюсь не щёлкать по сторонам, но под ложечкой всё же разливается тепло.

Первая ознакомительная неделя позади и сегодня стартуют полноценные занятия. Прямо сейчас — мой основной предмет.

Аудитория философии устроена как и большинство здесь — амфитеатр с несколькими уровнями парт, которые спускаются к преподавательской кафедре.

— Рената, пойдем к нам! — мне приветливо машет Логинова.

Маша с Илоной расположились ближе к верху, что меня вполне устраивает. — Как настроение? — интересуется Маша.

— Лучше всех, — сажусь рядом.

Илона морщит аккуратный нос и бросает мне короткий привет.

— А вы что тут делаете? Вы вроде на международных.

— Наш профессор Роман Александрович Малиновский, папа Илоны, — Маша указывает на подругу, — сегодня ведет семинар, поэтому весь поток раскидали по разным дисциплинам.

— Сафина, а ты философию прям выбрала, да? — с улыбочкой уточняет Илона.

— Представь себе.

— Поступить в Альдемар на гуманитария — смело, — делает язвительный комплимент.

— У гуманитариев важная миссия — осмыслять эту реальность. Мы анализируем смыслы и ценности, изучаем мышление и культуру, — парирую с таким же «дружелюбным» оскалом. — Но ты вряд ли оценишь глубину данного высказывания, так что, забей.

Наши любезности прерываются появлением Майи.

— Майя, привет! — подскакивает Илона. — Мы тоже тут, сядешь с нами?

Белокурая лебедица окидывает взглядом нашу тройку и отрицательно машет головой, шагая на первый ряд.

— Не по статусу подруженька, — подкидываю дров в дымящийся костёр Илоны.

— Ее твой стрёмный вид отпугнул!

— Девочки, прекратите, вы как ясельная группа, — шикает Маша.

Между нами вклинивается смуглое лицо Дамиана, который сел на ряд выше:

— Доброе утро, красотки! — он оглядывает нас по очереди. — И тебе тоже, психопатка.

Не реагирую, проживая кое-что похлеще его неумных шуток. По позвоночнику пробегает тонкая струйка холода, лопатки сводит тисками, а кожа под университетским свитшотом покрывается мурашками до самых костей.

Я знаю это ощущение. И знаю, кто сел сзади.

— Чего напряглась, Сафина? — не унимается Дамиан. — Не ссы, Филипп уехал домой. Тебя никто не тронет.

— Здесь.

Сглатываю. Одно слово из уст Илая, а звучит, как приговор.

Что может быть более бодрящим с утра, чем двойная пара с Белорецким за спиной?

Илай Белорецкий

— Кощей пожаловал на пары, — Дамиан отвешивает поклон, когда мы встречаемся у входа в аудиторию. — Ты же сдал философию, зачем припёрся?

— Я здесь ради Эстер.

Старая карга все лето провела в санатории, лечила радикулит. Я не мог пропустить знаменательный день ее возвращения.

— О, Соломоновна жива еще? — выпаливает Бушар, и сразу осекается. — Прости, брат, я не специально…

Игнорирую.

— Видеть тебя я удивлен не меньше. Где философия и где ты, Бушар?

— Истина в вине, друг мой, — вот моя философия, — скалится наследник виноделен. — Но я здесь ради Илоны. Она вчера так отчаянно терлась об меня в танце, а секс обломился из-за выходки Абрамова.

— Препод Малиновский в курсе, что ты его дочь оприходовать собрался?

— Или она меня, — заявляет самодовольно и пружинит вниз по ступеням аудитории.

Окидываю помещение взглядом и натыкаюсь на вскинутую руку Майи, ее приветствие обращено ко мне.

Ясногорская безупречна: объемная укладка перехваченная лентой, сдержанный кашемировый джемпер с логотипом Альдемара и некричащие украшения, стоимость которых могла бы перекрыть образование кого-то из отбросов.

Майя понимает правила игры. Статус нужно демонстрировать, но легко, не кичась.

Однако, ей невдомек, что я не тот, кого можно поманить наманикюренным пальцем — слишком пресыщен, а наш с ней уговор меньше всего похож на повод для дружбы.

— Доброе утро, красотки! — Бушар приземляется в аккурат за спиной своей новой жертвы. — И тебе тоже, психопатка.

Как занятно — дешевка сидит рядом. Значит, я остаюсь здесь.

— Чего напряглась, Сафина? — усмехается Дамиан. — Не ссы, Филипп уехал домой. Тебя никто не тронет.

— Здесь, — припечатываю сверху, чем совершаю фатальную ошибку.

Плечи Ренаты вздрагивают, и она резко оборачивается, взмахивая волосами.

— Преследуй кого-нибудь другого, у меня уже есть возлюбленный, — дерзит напоказ, и тут же пугливо отворачивается, заставляя воздух колыхнуться.

Хочу ответить, но ее запах неожиданно нагло врезается в нос странным сочетанием свежей типографии, топленой карамели и фруктовым компотом.

Вдыхаю глубже, чем следовало бы, и отделяю из этого коктейля акцентную ноту — естественный мускус ее теплой кожи. Она пахнет… по-женски.