Чтение онлайн

Илай скользит вверх от моих щиколоток, обвитых узорами рисунков, задерживается на сведенных коленках и, не торопясь, поднимается выше, смакуя каждую деталь с показным отвращением.

— Сегодня мне испортили настроение… — наконец произносит он недобро.

— Бедняжка! Кто же обидел пупсика? — дую губу.

— Неважно. Важно, что развлекать меня будешь ты.

Выпадаю в осадок от такой наглости.

— Да что ты говоришь! Найми себе клоуна, желательно из фильма ужасов, — как раз для твоей травмированной психики!

— Кажется, ты до сих пор не поняла, где учишься и с кем разговариваешь. Я научу.

Он вытягивает руку в сторону, и один из прихвостней вкладывает в нее стопку бумаг.

Обмякаю, узнавая в них наш с Тео конспект.

— Долго писала? — спрашивает безразлично. Ему абсолютно плевать.

— Верни немедленно! — пытаюсь встать, но снова встречаю сопротивление в виде руки Яна на своем плече.

— «Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить», — зачитывает Илай с листочка. — Красиво, даже жаль жечь.

— Не вздумай! — слежу за траекторией его руки.

Поздно.

Белорецкий опускает страницу в камин, подставляя уголок под языки пламени. Бумага послушно подхватывает огонь, моментально сворачиваясь обугленным завитком.

— Что ты творишь? Меня же отчислят!

— Таков план, — ухмыляется он и разжимает пальцы, отправляя мой труд в костер.

— За что? — выкрикиваю. — Что я тебе сделала?

— Ты слишком обнаглела, — произносит жестко, — а еще ты слишком много знаешь.

— Ты о чем? — недоумеваю.

— О Филиппе, — он вынимает новую страничку. — Рассказывай, откуда взялась информация о его родителях?

— Я… я… — тяжело дышу, соображая, как сказать о том, что мне привиделось. — Я… почувствовала.

— Не неси чушь. Кто сливает тебе информацию? — требует Илай, отдавая огню следующий листок.

— Да кому вы нужны? Мир не крутится вокруг вас! Мой уж точно!

— Давай я помогу тебе осмыслить, психопатка, — Бушар присаживается рядом, всё ещё с бокалом виски, с которым расхаживал по залу. — У нас непростые семьи: за нами постоянно следят конкуренты, журналисты и прочие недруги. Семья Филиппа живет закрыто, и вдруг появляешься ты, — он взмахивает руками, изображая волшебные блестки, — и выдаешь ему своё «предсказание».

— Но это правда! — устало свожу брови, понимая, как жалко и неубедительно я звучу. — Я просто сказала, что почувствовала.

— Не тупи, Сафина. Говори, кто шпионит или нам придется попрощаться, — подытоживает Бушар.

— Да хоть меня саму в огонь бросайте, мой ответ не изменится!

— А зря, — выдыхает Дамиан и отходит в сторону.

— Кстати, я не сказал? — вдруг ухмыляется Илай. — Среди этих бумаг лежит и решение о твоем гранте. Будешь тянуть с ответом — сгорит и оно. Случайно.

Глаза мгновенно наливаются слезами от бессилия и злости, но я запихиваю их куда подальше.

— Ненавижу! — плююсь.

— Это правильно, Ре-на-та, — чеканит он. — Ах да, где же твой средний палец? Куда подевалась смелость?

— У меня есть кое-что получше, — сую ему под нос скрученную фигу. — Выкуси.

Еще страница летит в камин.

Он так всё спалит, а Соломоновна меня четвертует!

— Хочешь доказательств, паскуда белобрысая? — выдаю, не подумав. — Давай и вам отсыплю предсказаний! Погадаю на картах прямо сейчас.

В ответ по холлу раскатывается смех, и на секунду я ощущаю себя бесправной ведьмой из средневековья, загнанной в угол инквизиторами.

— Зассали, джентльмены? — складываю руки, ощущая колотящееся в грудной клетке сердце. — Или боитесь, что я узнаю ваши самые большие страхи, м?

— Какая же дичь, — Ян зажимает переносицу.

— А что? Давай, — забавляется Бушар. — Будет ржачно!

Смейся-смейся, французик. Я чувствую твою уязвимую натуру за напускным фасадом.

— С тебя и начнем, Дамиан, — ядовито улыбаюсь.

— Ты напрасно тратишь время, — без интереса отзывается Илай.

— А разве не ты хотел развлечься, Белорецкий? — наклоняюсь вперед и сладко шепчу. — Или ты притащил меня сюда, потому что я тебе… нравлюсь?

Глаза полосуют меня льдом. Илай напрягает челюсть, а затем взмахивает кистью:

— Принесите ей карты. А ты, ведьма, учти: если ошибешься, то конспект тебе уже не понадобится.

Илай Белорецкий

— А ты, ведьма, учти: если ошибешься, то конспект тебе уже не понадобится.

— А если я попаду — ты собственноручно перепишешь листы, которые сжег, — парирует Рената.

— Весьма самоуверенно.

— Договор? — ведьма тянет руку в мою сторону.

— С отбросами не договариваюсь, — бросаю, заставляя ее сжаться.

На сомкнутых губах гуляют проклятия, а грудь ритмично вздымается под тканью пижамы.

Дешевая тряпка бессовестно обрисовывает форму ее груди, отчетливо выделяя бугорки сосков, окруженных маленькими шариками.

И здесь проклятый пирсинг.

Интересно, как проколотый сосок ощущается на языке?

Да блядь!

Мое вожделение принадлежит не ей.

Самка!

Провожу рукой по лицу, возвращая концентрацию.

— Джентльмен хренов, — цедит, поймав мой взгляд.

— Забыл упомянуть, что джентльмен я только для леди. Ты не тянешь.

Ведьма смотрит на меня исподлобья, готовая наброситься.

Упиваюсь ее эмоцией, что немного заглушает паршивую палитру внутри.

Лилит не пришла.

Впервые за долгие месяцы.

Ни в 21:00, ни позже.

И снова больше всего в этой ситуации бесит мое бессилие. Я привык решать, а тут — никакого контроля.

Вариантов немного.

Либо она действительно в беде, а я не могу даже пальцем пошевелить, чтобы помочь.

Либо я мудак. Не сказать, чтобы это качество когда-то меня печалило.

Однако, Лилит — очень деликатная личность. Мне стоило просить о встрече иначе.

Я гипнотизировал часы на телефоне до ломоты в черепе, а когда прикрыл веки, представляя ее, — перед моим взором встала Рената.