Чтение онлайн

Сразу же после того, как Рейган «объявил войну» СССР, руководители ЦРУ провели переговоры с разведками других стран – членов НАТО об активизации работы против СССР и о координации усилий в этой области. Затем последовала массовая высылка наших представителей. Только в 1983 году в ведущих капиталистических странах были объявлены персонами нон грата 107 работников посольств и прочих представительств, из которых 78 были работниками спецслужб. Особенно усердствовала Франция, выславшая 47 человек.

Ни для кого не секрет, что работа разведки под дипломатическим прикрытием – дело совершенно обычное. Власти любой страны прекрасно о ней осведомлены, принимают как неизбежное зло и, за исключением особо скандальных случаев, вроде поимки работника резидентуры с поличным, репрессивных мер не принимают. Ясно, что на смену высланным разведчикам тут же прибудут другие, затем последуют ответные меры и придется заново налаживать работу собственной резидентуры в СССР. Тогда возникает вопрос: во имя чего все это проделывалось? Ну, во-первых, чтобы продемонстрировать отношение к стране, а во-вторых, для того, чтобы, пока вновь прибывшие освоятся на «рабочем месте», пользуясь вынужденным перебоем работы советской разведки, усилить работу по вербовке выезжающих за границу советских граждан. Только за 1981-1983 годы КГБ получило сведения об активной разработке 300 советских граждан за рубежом. А сколько таковых остались неизвестными? Каким количеством новых агентов пополнился актив ЦРУ?

Причем особое внимание теперь проявлялось не только по отношению к тем, кто мог владеть секретной информацией, но и с упреждением – к тем, кто имел шансы занять какие-либо видные партийные и государственные посты.

Это была настоящая массированная атака. Информация о вербовке поступала из самых разных стран, в том числе стран «третьего мира» и даже союзников по социалистическому лагерю. Везде, где появлялись советские граждане, тут же оказывались и вербовщики. Методы становились более грубыми и жесткими. Время от времени поступали сведения даже о применении, например, психотропных средств. В частности, они достаточно часто использовались в работе с нашими военнопленными в Афганистане.

Появился в деятельности ЦРУ и еще один новый штрих – возросшее количество «небрежностей» по отношению к тем агентам, которые не представляли больше ценности для американцев. Их фактически «сдавали» КГБ – должно быть, экономили деньги.

В 1982 году наши специалисты решили «почистить» здания советских представительств за рубежом. И обнаружили несколько сотен подслушивающих устройств. «Жучки» были везде – в посольствах, консульствах, жилых домах. В Нью-Йорке в жилом доме только одного из советских представительств их нашли 50 штук.

Активизировалась и работа американской разведки внутри СССР. В Москве и Ленинграде произошло серьезное обновление кадров, резидентур. Усилились меры конспирации – использовали машины с тонированными стеклами, манекены и даже маски, к вящему веселью оперативников из наружного наблюдения КГБ. Ну и, естественно, вовсю использовали технические средства. «Только в 1985 году военные разведчики США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии, Канады и Японии совершили 520 разведывательных поездок по нашей стране. Из них 133 – американцы, 115 – англичане, 106 – французы, 47 – разведчики ФРГ». [255] Но больше, чем какие-либо иные признаки о том, что что-то готовится, говорил новый метод, внедренный ЦРУ.

Под «глубоким прикрытием» В 80-е годы ЦРУ приступило к реализации программы «глубоких прикрытий». По времени она странным образом совпала с началом активной экономической войны против СССР. В программе участвовали и кадровые разведчики, и так называемые «профессиональные агенты» – нечто среднее между просто агентом и разведчиком. Кстати, многие из таких агентов потом переходили в кадры ЦРУ. Работа велась в основном под коммерческой «крышей». Задействованы были и благотворительные организации, и религиозные, и экологические, и всевозможные фонды и ассоциации.

Подготовка кадров велась в массовом порядке, и, что также было ново, разведчики стали работать группами по 4-5 человек, используя старый конспиративный принцип «пятерок». Друг друга члены групп не знали, им был известен только руководитель, который, в свою очередь, держал контакт с сотрудником резидентуры. Задание в полном объеме было тоже известно только руководителю, остальные лишь выполняли его фрагменты. Уже сам профессионально-подпольный принцип организации показывал, что «час X» приближается. Игры кончились, началась серьезная работа.

В 1984 году директор ЦРУ Кейси провел специальное совещание с разведчиками групп глубокого прикрытия. КГБ сработал как надо, и вскоре доклад шефа ЦРУ уже изучали в Москве. Из него выяснилось, что около двухсот крупнейших американских фирм предоставляли прикрытие для агентов. А всего сотрудников групп в то время насчитывалось уже около трех тысяч человек. Дело в том, что работа в крупной кампании была для разведчиков не слишком удобна – слишком много людей приходилось посвящать в дела «особых сотрудников». Поэтому в бизнесе в качестве «крыши» ЦРУ предпочитало использовать небольшие частные или смешанные фирмы, ассоциации, торговые организации, юридические конторы. Иной раз, для простоты жизни, они были легендированными – то есть их создавало само ЦРУ, регистрируя на подставных лиц. Кстати, в ходе экономической реформы нередко обнаруживалось, что хозяев многочисленных оффшорных фирм найти невозможно – налицо были только их представители, которые конкретным производством не занимались, но чрезвычайно активно интересовались производством «вообще». Кто сейчас может сказать, сколько фирм созданы были для коммерческих целей, а сколько выполняли еще и разведывательную роль?

Но вернемся в 1984 год, когда разведчиков из групп глубокого прикрытия было всего около трех тысяч. Чем они занимались? Зачем вообще нужно столько разведчиков, нацеленных на долговременную работу? Первое, что они делали, – это собирали так называемую «индикаторную» информацию, то есть любые сведения в самых разных областях. Имея такую информацию, можно с большой долей вероятности прогнозировать развитие событий. И наконец, самая главная задача – знакомиться с большим количеством людей, непосредственно или через которых можно проникнуть в государственные органы, как можно ближе к вершинам власти. Формировать «на вырост», в упреждающем порядке так называемую «агентуру влияния».

В число тайных операций спецслужб издавна входят и акции влияния, занимая в них немаловажное место. Это акции, в которых нужные действия производятся не руками американских разведчиков, а руками их местных союзников, более или менее отдающих себе отчет в том, что они делают. Агенты влияния существовали всегда. В чистом виде это агент, от которого не требуют, чтобы он фотографировал документы, или брал пробы грунта возле заводского забора, или совершал диверсии. От него требуется только одно – находясь на своем месте, делать все возможное, чтобы в стране проводилась политика, выгодная его хозяевам. Вот и все.

Что такое хороший агент влияния, можно показать на примере представителя Министерства финансов Россиийской империи в Париже в начале XX века, банкира Рафаловича. Его связи и друзья во французской прессе обходились России в 200 тысяч рублей ежегодно. Но зато, пользуясь этими связями, он добивался миллионных кредитов на чрезвычайно выгодных условиях. Тогда свыше четверти французских внешних кредитов приходилось на Россию. И дипломатов не высылали.

Эти агенты не приобретаются голой вербовкой. Их воспитывают долго, упорно, ненавязчиво, их обхаживают и прикармливают в полном соответствии с народной мудростью, что «чей хлеб ем, того и песню пою». Иной раз людей откровенно покупают, но нередко и используют втемную. По большому счету, и гарвардский консультант из русских «прорабов перестройки», и какой-нибудь марширующий с плакатиком на демократическом митинге инженер – оба являются агентами влияния, но один получает немалые деньги за лекции, изданные за границей книги, а то и напрямую, другого же просто используют, и в качестве награды за свою деятельность он имеет лишь моральное удовлетворение.