Чтение онлайн

Михаил Любимов в своем чрезвычайно изысканном и запутанном эссе «Морж, плотник и агенты влияния» обозначил роль этих людей в том, что произошло в Советском Союзе. «Мы еще, увы, не воздали должное западной демократии и ее «агентам влияния» в ЦК КПСС и других ведомствах, которые, виртуозно прикрываясь идеями Маркса – Ленина и качая на руках не блещущих интеллектом вождей, стягивали партию с безжизненных скал большевизма в долины цивилизации. Это они, многоопытные «кроты», подъели корни у партии, это они придумали все эти «хельсинкские процессы» и навязали их лидерам, развесившим уши от счастья прослыть миролюбцами, но кожей чувствовавшим, что все эти «корзины» и «права человека» до добра не доведут. И не довели, все закончилось перестройкой». [256]

Подготовка этих кадров была чрезвычайно проста. В конце 80-х – начале 90-х годов широкое распространение получила, например, «учеба» или «стажировка» молодых советских политиков, профсоюзных работников, бизнесменов, студентов за рубежом. Для более опытных и власть имущих практиковались поездки для «обмена опытом». Во многих случаях за этими поездками стояла вербовка – иногда вербовка агентов, а иногда просто сторонников «западного образа жизни», которые, вернувшись домой, усердно и бесплатно проводили нужную для США политику.

«Как-то в один из приездов в Москву бывшие американские разведчики в пылу откровенности за ужином в подвальном ресторанчике на Остоженке бросили неосторожную фразу.

– Вы хорошие парни, ребята. Мы знаем, что у вас были успехи, которыми вы имеете право гордиться. Даже ваши поражения демонстрировали мощь вашей разведки. Но придет время, и вы ахнете, если это будет рассекречено, какую агентуру имели ЦРУ и госдепартамент у вас наверху». [257]

Как начинались перестройки и кто их начинал, можно проследить на примере деятельности знаменитого фонда Сороса. Джордж Сорос образовал свой фонд в начале 80-х и назвал его Фондом открытого общества. В качестве целей он декларировал: поддерживать стабильность «открытых» обществ и открывать «закрытые». О деятельности фонда в обществах первой категории что-то не слышно, зато во вторых он развернулся вовсю.

К тому времени подрывные радиостанции давно уже взрыхлили почву в странах Восточной Европы. Для начала Сорос предложил стипендии в США «инакомыслящим интеллектуалам из Восточной Европы». Можно только догадываться, но догадываться с большой долей уверенности, какие на самом деле цели преследовала эта «учеба». Однако страны Восточной Европы не горели желанием отпускать своих интеллектуалов, тем более инакомыслящих, учиться в США. А эмигрантов учить не было смысла: после обучения стипендиаты должны были возвращаться назад. Иначе зачем все это и начинать?

И Сорос стал организовывать отделения фонда в социалистических странах. Для начала он выбрал Венгрию. К тому времени – к началу 80-х – у него уже были помощники, стипендиаты фонда. Обзавелся он и превосходным представителем – им стал Миклош Весарелий, участник венгерских событий 1956 года, бывший пресс-секретарь Имре Надя. Стартовала программа с мелкой благотворительности: обеспечение некоторых институтов и библиотек ксероксами, стипендии писателям и ученым-обществоведам. Принцип был один, и сформулировал его позднее сам Сорос.

«Мы приняли за правило поддерживать практически любую стихийную, неправительственную инициативу. Мы давали гранты экспериментальным школам, библиотекам, любительским театральным труппам, ассоциации игры на цитре, добровольным общественным организациям, художникам и художественным выставкам, культурным и исследовательским проектам… Мы тщательно соразмеряли свою деятельность, чтобы программы, нравящиеся правительству, перевешивали те, которые могли вызвать подозрение у чиновников от идеологии. Мы поддержали ряд самоуправляющихся колледжей (студенческие общежития, где студенты разработали свои собственные учебные программы). Позднее из них выросла Ассоциация молодых демократов, которая сыграла большую роль в переходе к демократии…». [258]

Несколько растерявшиеся венгерские власти сначала замалчивали деятельность фонда Сороса, отчего он приобрел ауру полулегальности и еще большую популярность, затем даже стали участвовать в его работе. Но было уже поздно, фонд приобрел репутацию «руки подающей» для тех проектов, для которых не находилось достаточных денег у правительства. Затем была Польша. Здесь успешно работала программа стипендий и стажировок в Оксфорде. Потом Чехословакия, Румыния, Болгария. Но главным объектом помощи был Советский Союз. Сам Сорос признается, что в «преобразование» советской системы он вложил гораздо больше времени, денег и сил, чем во все остальные. Деятельность фонда давно уже переросла рамки частной благотворительности.

Деятельность фонда в СССР началась в августе 1987 года. «Большая делегация из Советского Союза, – вспоминает Джордж Сорос, – была проездом в Нью-Йорке по пути на конференцию советско-американской дружбы в Чаппадуике. Среди них была Татьяна Заславская, с которой я очень хотел познакомиться. Я пригласил к себе всю делегацию, и моя жена Сьюзан устроила обед на 150 человек. Было очень тесно, но всем, похоже, прием понравился. Мы договорились встретиться еще раз в Чаппадуике, где мы долго разговаривали и обнаружили, что у нас много общего…

27 сентября 1987 года было полностью сформировано правление. В него вошли: Юрий Афанасьев, историк; Григорий Бакланов, главный редактор журнала «Знамя»; Даниил Гранин и Валентин Распутин, писатели; Тенгиз Буачидзе, грузинский филолог; Борис Раушенбах, специалист по космическим исследованиям и религиозный философ; Татьяна Заславская, социолог. Мясников и я стали сопредседателями, оба с правом «вето», а Аксенов и Нина Буис – нашими заместителями». [259]

Почти все эти имена еще в нашей памяти – они входят в число первых «прорабов перестройки». Под стать именам были и объекты, выбранные для оказания помощи. Два проекта по изучению истории сталинского периода, архив неправительственных организаций, альтернативная группа городского планирования, ассоциация адвокатов, исследование исчезающих языков Сибири и экологии озера Байкал и т.п. – всего 2 тысячи проектов. Их участники навсегда остались благодарны западной демократии.

Удача не сопутствовала представителям фонда только в Китае. Сначала и там их приняли очень хорошо. Но потом их главный сторонник в правительстве, Бао Дун, был отстранен от власти, и деятельность соросовцев прекратилась. Как признается сам основатель фонда, Китай не был готов принять его детище, поскольку там было «слишком мало независимой и инакомыслящей интеллигенции».

Зато у нас «независимой и инакомыслящей общественности» было много. И не только из «птенцов Сороса». Было кому подхватить идеи, вброшенные в общество. Идеи эти были не простые, а сформулированные с тонким знанием человеческой психологии вообще и психологии русского человека в частности. В этой связи нелишне будет еще раз вспомнить о так называемом «Гарвардском проекте» – источнике, превратившемся потом в мощную реку советологии. К началу 80-х годов изучением СССР в США занимались уже 170 исследовательских центров с соответствующим финансированием.

Этот проект, о котором мы уже писали – одна из секретных научных разработок, на которые опирался Даллес. Подготовлен он был в 1949-1951 годах, и на него было ассигновано несколько миллионов долларов. В процессе работы сотни советских людей из числа «перемещенных лиц» подвергались специальным психологическим исследованиям, чтобы создать обобщенный портрет «гомо советикус». Эта научная разработка предваряла психологическую войну. Тогда в качестве программы-минимум называлась цель – преодолеть в сознании советских людей культ Ленина.. Затем предполагалось пойти дальше, разрушая в душах людей само понятие патриотизма, заменив его «общечеловеческими ценностями» – сугубо экспортный вариант идеологии, ибо в Соединенных Штатах патриотизм всячески приветствуется. Естественно, американский…