Чтение онлайн

К середине 80-х годов в СССР появился мощный слой «диссидентов» и «диссидентствующих», в основном среди людей с высшим и средним специальным образованием. Этим и воспользовались. Внутри страны к тому времени ситуация созрела. Марксизм-ленинизм выродился в догматический псевдорелигиозный курс, партийная верхушка стала сборищем карьеристов, народ, утративший идеологию и развращенный социальным иждивенчеством, полностью потерял инстинкт защиты своего образа жизни. Осталось только ждать кончины очередного вождя.

Все началось с жеста доброй воли. В последнее время в стране нагнеталась атмосфера страха перед грядущим апокалипсисом – ядерной войной. (Символом этого психоза можно считать фильм «Письма мертвого человека», живописующий ужасы жизни сразу после атомной бомбежки.) После прихода к власти Рейгана обстановка нагнеталась все больше и больше. И вдруг появляется Горбачев и в качестве доказательств мирных намерений вводит односторонний мораторий на ядерные испытания. Тем самым обеспечивает себе популярность у людей, уставших бояться. Что очень странно. Зачем нагнетать атомный психоз внутри собственной страны.

А затем в общество вбросили колоссальное количество новой информации, которую не только простые люди, но и специалисты не успевали осмыслить. Рука об руку шли так называемые «гласность» и «деидеологизация» государственной жизни. Гласность, естественно, была достаточно односторонней и подталкивала страну в одном направлении. «Деидеологизацию» тоже следовало бы употреблять с приставкой не «де-» а «контр-» – это была простая замена одной идеологии на другую, не менее тоталитарную и агрессивную, чем коммунистическая. Процесс облегчался шоковой терапией «возвращения к исторической правде», то есть разоблачением «кровавых злодеяний» сталинизма в духе и стиле радио «Свобода». Национальный стыд парализовал национальную гордость. Теперь с народом можно было делать все, что угодно. Деятельность перестроечной прессы еще ждет своего летописца. Конечно, у нас традиционно силен был государственный контроль над прессой, но контроль-то исходил от ЦК, и редакторов крупнейших газет назначало ЦК, а кто в то время был секретарем по идеологии? Александр Яковлев.

Процесс шел успешно. Марксистско-ленинская схоластика к тому времени давно всем надоела, и ее довольно быстро и успешно удалось заменить «общечеловеческими ценностями». Параллельно с восполнением «белых пятен истории» тот же «Огонек» был заполнен «лаковыми миниатюрами» из западной жизни. Вспоминаются почему-то восторженные оханья какого-то побывавшего в Израиле автора по поводу сказочного по вкусу продукта йогурта, восхитительного бутербродного маргарина и необыкновенного плода киви. Мы едим теперь и йогурты, и киви. Но стоило ради этого великую державу рушить?

Мы не зря сейчас вспомнили именно про йогурт и киви. Эта приманка для нашего человека, как валерьянка для кота – грубо, но безотказно. В конце 80-х годов Россия по уровню жизни занимала место на грани второго и третьего десятков мира, что, кстати, совсем неплохо для нашего климата и наших расстояний. Между тем – «догнать и перегнать Америку» был самым передовым лозунгом. Вот на этом нас и взяли. Времени прошло совсем немного, и читатели среднего возраста без труда вспомнят истеричную «колбасную» кампанию в средствах массовой информации, когда вернувшиеся из-за границы журналисты, писатели, деятели искусства на страницах самых популярных изданий расписывали «потребительский рай», в котором они имели счастье побывать. А в качестве контраста любой человек мог пойти в ближайший магазин и лицезреть пустые прилавки. Это не , значит, что продовольствия в стране не было – сейчас витрины и прилавки полны, а едим мы в среднем в полтора раза меньше. Просто на руках у населения было слишком много денег. Но кто это понимал? Одной из декларируемых целей перестройки была «достойная жизнь», под которой подразумевалось достижение того же уровня потребления, что и на Западе.

Но вернемся, однако, к колбасе, которая и послужила главной приманкой, ибо широкие массы обещанием свободы слова, печати, собраний и прочего не заманишь. Другое дело достижение строя, при котором можешь есть слаще и одеваться лучше. Это понятно всем. Единственным средством для достижения колбасного рая виделась «рыночная экономика». При этом апологеты реформы стыдливо умалчивали о том, что все те страны, которые находятся в «таблице потребления» ниже России, тоже входят в мировой рынок. Безмолвно предполагалось, что уж с нами-то этого не случится. (В результате «реформ» уже к 1995 году по вожделенному уровню потребления наша страна скатилась на 116 место.)

Трансформация государства и общества началась с «улучшения» социализма. О «социализме с человеческим лицом» сейчас уже никто не вспоминает – а ведь именно под этим лозунгом началось «избавление страны от командно-административной системы» – первый шаг к экономической реформе. Как мы узнали уже значительно позже, эту ситуацию спроектировал еще Збигнев Бжезинский в своем докладе «План игры. Геостратегическая структура ведения борьбы между США и СССР». Он писал: «Любая значительная децентрализация – даже исключительно в экономической сфере – усилит потенциальные сепаратистские настроения среди граждан Советского Союза нерусской национальности. Экономическая децентрализация будет неизбежно означать политическую децентрализацию».

Как только ослабла государственная власть, тут же начал главенствовать приоритет местных законов над союзными. И сейчас же на национальных окраинах поднял голову сепаратизм, В Литве взлет активности «Саюдиса» странным образом совпал с визитом одного из главных «прорабов перестройки» – секретаря ЦК КПСС по идеологии Александра Яковлева. (Кстати, в КГБ его в то время считали «агентом влияния» ЦРУ, но, по понятным причинам, версии этой ходу не было.) Очень быстро идеология «Саюдиса» стала обнаруживать откровенно нацистские черты. «Литва – для литовцев!» – под таким лозунгом шел «Саюдис» к власти. Его лидер, первый президент Литвы Витаутас Ландсбергис – личность достаточно примечательная. Сын видного государственного деятеля довоенной Литвы, который в 1941 году приветствовал фашистов, а после войны обосновался в Германии, яростный националист и… по совместительству агент КГБ. Специальная комиссия литовского сейма, выяснявшая вопрос «парламентарии и спецслужбы», не пощадила первого президента Литовской республики. Не случайно одно из первых дел, которое он сделал, придя к власти, было уничтожение КГБ Литвы.

О том, какой смысл вкладывал Ландсбергис в понятие свободы и демократии, красноречиво говорит следующий эпизод, приведенный генерал-майором КГБ Широниным. «20 февраля 1992 года в вечерних новостях литовского телевидения прозвучало изложение статьи из «Вашингтон пост», которая опубликовала секретный документ Пентагона, содержащий план основных оборонных мероприятий. По этому плану, Литва была включена в сферу жизненных интересов США». Предусматривалось, что в случае «вторжения российских войск в Литву США и НАТО начнут широкомасштабную войну с Россией». Комментарий Ландсбергиса по поводу столь опасных для всего человечества планов США был весьма циничным: «Мы не можем возмущаться тем, что США озабочены сохранением демократии и свободы в Литве». [260] В этой связи можно вспомнить, что и гитлеровский строй назывался национал-социализмом – тоже социализм, только для одной нации. По аналогии, назовем национал-демократией демократию, для сохранения которой ее адепты готовы поставить под угрозу жизнь всей планеты. Вот только почему Ландсбергис решил, что в случае полномасштабной войны между СССР и США его крохотная Литва уцелеет?

Когда в Литве издевались над «русскоязычным населением» и когда в Баку и Чечне убивали русских, Запад, возмущавшийся прежде, глухо и упорно молчал. Теперь, после бомбежек Сербии, нас это уже не удивляет. Конечно же, в борьбе за права человека борцам небезразлично, права какого человека они защищают. Бомбежки оправданы, потому что на американских геополитических весах один албанец стоит, как минимум, тысячу сербов. А русские, по-видимому, идут с обратным знаком – чем больше русских, тем меньше вес.

Экономическое положение в Литве было нелегким – впрочем, как и везде. Народу это, естественно, не нравилось. За несколько дней до литовских событий в республике резко подняли цены, и дирижеры умело «указали» на Москву. Во всем был виноват Центр, а спасение одно – в независимости. А для закрепления литовской независимости должна была пролиться кровь. Нужна была кровь борцов за свободу, нужно было «кровавое воскресенье» – чтобы оправдать революцию. То, что кровь пролилась, неудивительно. Удивительно другое – «согласованность» действий армии и саюдистов. Казалось, и те и другие делали все для того, чтобы произошла кровавая давка у телецентра, в которой погибло несколько человек.