Чтение онлайн

Девушка, дарованная Великим ханом Ногаю, была очень молода и стояла в его шатре в благоговейном ужасе, опустив лицо. Темноволосая, с раскосыми черными, как ночь, глазами, она была совсем не похожа на Настю. «Это к лучшему, что не похожа, пустое — грезить о невозможном», — подумалось Ногаю.

— Как имя твое, женщина?

— Айшат, — тихо проговорила она, не поднимая головы.

Менгу-Темиру казалось, что он заручился поддержкой своенравного военачальника, ведь с другими это всегда получалось.

Внешне спокойный, Ногай никак не выказывал своих истинных чувств, и мысли его всегда оставались скрыты от окружающих. Ногай не говорил, куда он собирается вести войска, Менгу-Темир стал подумывать, что дело обдуманное — на Русь.

Он стал склоняться в решении отдать ярлык старшему сыну Ярослава с тем, чтобы иметь повод наказать дерзкого и глупого юношу, а с ним и все государство.

Но все пошло не так. Весной, когда на полях подсохла грязь, и пробилась молодая зелень, не ставя в известность Менгу, отомстил Ногай Хулагу за предательское нападение и позор. После долгих тренировок люди его были готовы. Неожиданным и быстрым маневром возникли его сотни на ранее отданных Хулагу землях. Это был славный бой: хулагинцы были разбиты, а сам их вождь Хулагу пал в бою.

Весть о победе и возвращении татарских земель радостно разошлась по Орде. От этой новости Менгу впал в ярость. Он не мог открыто показать свой гнев и выдать себя, что он, Великий хан, ничего не знал об истинной цели похода. «Как наказать Ногая за самовольство, не вызвав гнев толпы?» — вот, что заботило его больше всего.

Кроме Менгу-Темира был еще один человек, который не радовался победе Ногая, — новая молодая жена Менгу-Темира, прекрасная племянница Хулагу, прозванная Луноликой. Горе ее было огромно, и не с кем ей было разделить его. Она перестала быть главной в гареме, женщины игнорировали ее, евнухи делали вид, что не слышат ее указаний. Печальная, сидела она в своих покоях в черных одеждах. Боль в ее душе быстро превращалась в гнев. Отдала она свои свадебные подарки — дорогие золотые браслеты с драгоценными каменьями, — чтобы купить редкий яд.

Наложница Ногая, Айшат, была среди тех, кто с большой радостью встретил весть о его победе, и теперь она готовилась к возвращению своего повелителя. Героя. Сияя, гордо ходила она по женскому рынку, принимая поздравления от встречных женщин, покупая, а где и принимая в дар шелка, благовония, фрукты, вино и многое другое, чтобы достойно встретить Ногая. Видя ее радость, подхватила ее за локоток, как хорошую подружку, прислужница Луноликой, болтая хвалебные речи, подарила ей свечи, что долго горят и скрасят любую ночь.

Вернувшись в Орду, Ногай, после небольшого отдыха, направился к Великому хану для доклада. Менгу-Темир не выходил долго. Он был зол на Ногая и в тоже время боялся, а не захочет ли тот и его теперь свергнуть?… Он созвал в Орду могущественных ханов с их воинами, вроде как чествовать героя, но на самом деле, чтобы обезопасить себя.

В ожидании встречи военачальник смотрел на Престол и на меч Бату. Он поклонился висевшему на стене мечу. Ногай исполнил данное им слово. Теперь предстояло непростое решение — бороться ли за престол.

Ему было жалко уставших, только что вернувшихся из похода людей. Да и Менгу уже закрепился у власти, заручившись поддержкой богатых ханов и знатных беев. Будет братская война, много славных воинов поляжет. Это ослабит татаро-монгольский народ, разрушит то, чего достиг Батый. А потом ему придется принимать этих ханов, строить новую Орду с детьми, в убийстве отцов которых он будет виноват. «Нет, дорога цена такой власти…»

На Руси тоже было неспокойно. Ослабнет Орда — поднимут голову русичи. Принимать русских князей и решать, что делать с непокорной Русью, придется после ему. Он не хотел идти туда, где жила она. «Быть виновным в разрушении ее дома. Возможно стать виновником в убийстве её сородичей, детей, мужа, которому Настя так предана. Что, если попадется она в плен? Отдать он ее должен будет хану на потеху». Сердце его болезненно сжалось от таких мыслей. Ногай вздохнул. Нет, он не сможет. Зато натворить непростительных ошибок и глупостей из-за нее — мог. Это он точно чувствовал. Как ни старался Ногай, Настя оставалась его слабостью. Чего это будет ему стоить?

Отец забрал Ногая у матери в семь лет, привез в Орду и отдал в детский отряд нукеров. «Я горд, что у меня есть сын, который станет настоящим мужчиной, — сказал тогда отец. — Всего в жизни тебе придется добиваться самому. Стань славным и честным воином. Став же сотником, помни — ты сам начинал с низов, заботься о нуждах простых людей. Только так, ты добьёшься их преданности и уважения».

Он не оправдал надежд отца. По крайней мере, поначалу. Ногай сильно скучал по дому. В орде шли постоянные изматывающие тренировки, сотники вели себя грубо, а порой и жестоко. Ему было плохо и чудовищно одиноко. Он хотел домой, к матери — и сбежал. Далеко он не ушел — в степи Ногая быстро нагнали всадники. Высекли его и еще десятерых мальчишек из его десятка. Это было жестоким уроком о том, что он несет ответственность не только за себя, но и за людей, с которыми служит. Его отцу донесли о побеге сына.

— Сегодня ты опозорил меня! — сказал ему отец. Тогда Ногай подумал, что лучше бы его еще раз высекли, чем слышать такие слова от отца. — «Твоя семья — это Орда, а Великий хан — твоя вера! Запомни, или превратишься в ничто! Дела призывают меня вернуться в мои земли. Я не смогу быть рядом, чтобы опекать и защищать тебя. Ты не законный наследник, никогда у тебя не будет права на ханство, на богатое имущество, ты можешь стать великим воином или стать никем».

Слова эти тогда крепко резанули Ногая.

«Как это его семья — Орда?! Отец отказывается от него?» Ногай лишь много лет спустя узнал, что отец переживал за него. Мулла Ибрагим рассказал Ногаю, уже после смерти отца, что тот приходил к нему и просил присмотреть за сыном со словами: — «Он горяч и упрям, и ему нужно будет мудрое слово».

Но тогда же, после наказания, Ногай был опустошен и раздавлен. Его терзало презрение отца, чувство вины перед мальчишками из десятка, злость на свою глупость и ребячество.

Через два года от новоприбывших мальчишек, что были из его улуса, Ногай узнал, что мор забрал его мать, и ему некуда стало возвращаться. Он усмирил свое сердце, и все желания его сосредоточились на том, чтоб стать лучшим воином, дабы отец гордился им.

Все эти размышления прервал появившийся в зале приемов Менгу-Темир. Ногай приветственно поклонился. Встреча между Великим ханом и его военачальником вышла натянутой.

— Я заключил союз с Хулагу. Как ты посмел? — без всякого вступления набросился на него Менгу-Темир.

— Я не заключал с этим шакалом союзов! — гордо ответил Ногай. — Хан Хулагу — подлый предатель. Я поклялся Великому хану Берке, что отомщу Хулагу за наше поражение, ведь он покусился на наши земли, забыл о страхе и уважении. Забывший же о страхе всегда захочет кусок богаче.

— Ты не сказал мне о своих планах, а я — Великий хан, не забывайся, Ногай.

— Я не верю тебе, Менгу-Темир — тихо сказал Ногай, и, поклонившись, вышел из залы.

В ту ночь Ногай пил со своими воинами и в шатер свой не пришел. Напрасно ждала его Айшат. И свечи все догорели…

Айшат была обнаружена Ногаем утром уже мертвой, уши и нос ее были в крови, возле рта была пена.

Тогда многие стали обвинять Менгу в попытке убийства не угодившего военачальника. Не любившие Менгу-Темира воины начали возмущаться, Орда закипела. Тут-то как раз помогла Устинья: у нее везде были глаза. Прознала она, что нет дорогих браслетов с каменьями у Луноликой, да и на рынке вроде видели, как прислужница ее к Айшат подходила. Намекнула она только о своих подозрениях Великому хану, как сразу же провели обыск у жены Менгу. Не нашли в сокровищнице у нее дорогих подарков. Запытали ее прислужницу, та во всем созналась.