Чтение онлайн

С этой поры все думы его занимало лишь одно: как и где найти возможности для дополнительного заработка. Свободных денег было немного, большая часть была пущена в оборот. Закупался товар. Часть откладывалась на оплату долгов и налогов. Деньги за дом, в котором он жил с матерью, братом, холопами, до сих пор не были выплачены. Необходимо было вносить суммы еще лет пять, чтобы выплатить все. Тут выкроить на свадьбу сверх уже рассчитанной прибыли было не просто.

В толчее, от одного из капитанов болгарского корабля он услышал, что стали замечать в Болгарии ордынские сотни. Вина капитан привез мало. «Вскоре, если будет война, и вовсе перестанут приходить», — подумалось Егору. Следовательно, взлетят цены на римское вино. А если взять дешевое Византийское вино, да болгарскую печать на пробку поставить, можно было неплохо заработать. Егор принимал пришедший товар, проверял, суетился. Издали он увидел Алексиса. Раздолбая, кутилу, старшего сына богатого купца первой гильдии Адамиди. За дикие бесчестные выходки отец лишил его содержания, тот ловчился и выживал как мог. Ему было двадцать два года, но следы разгульной жизни уже оставляли на нем свой отпечаток. Лицо его было красным и опухшим. Волосы на голове прилизаны, явно не чесаны, но при этом на нем была свежая длинная туника. «Аристократишка!», — зло подумал Тимофеев. Егорий его не любил, но часто проворачивал с ним темные дела. А почему нет? Он сын купца перовой гильдии, его имя имело вес.

— Здорово, брат Егорий! — протянул Алексис руку. От него разило перегаром.

— И тебе не хромать! — протянул руку в ответ Егор.

— Слыхал новости из Болгарии?

— Да все знают. Вина, масло, шерсть, да много чего из хорошего товара не пришло. Значит, цены всяко возрастут.

— Да…будет битва, — Алексис азартно потер руки. — Но ты не туда мыслишь, — Он прищурился и хитро улыбнулся.

— Ты-то чего радуешься?!

— Я знаю кое-что! Но скажу не бесплатно!

— А ты уверен, что твоя весть стоит денег?

— О да…

— Ссышь, я так и знал. Мамка не отпустит! Не по зубам тебе!

— Но ты это, за языком следи! Я поеду.

— Смотри, моя доля пятьдесят процентов!

— Тридцать!

— Не на базаре!

— Двадцать пять!

— Ладно! Ладно… идет.

Дальше от порта тянулись склады и торговые кварталы, которые представляли собой скученные деревянные и глинобитные дома, в которых проживали в основном торговцы, ломбардцы и ремесленники. В одном из таких домов, хоть и не очень богатом, но все же, в двухэтажном и деревянном с небольшим внутренним двориком, и обосновалась семья русича Тимофеева.

Анастасия Тимофеева сидела за большим крепким дубовым столом в залитой светом комнате и тщетно пыталась свести доходы и расходы, мысли ее все уходили не в ту сторону. Насте шел тридцать четвертый год. «Тридцать четыре, — думала она, — это много или мало?» У ее ровесниц в эти годы по десять-двенадцать детей, у нее только двое. Двое сыновей — это много или мало? Настя в двадцать четыре года стала соломенной вдовой, как говорят в народе, — это много или мало?

Она могла выйти замуж, но все ждала Ивана. Поначалу надеялась, что найдется, но годы шли… Да и не приглянулся никто вот так, в самое сердце. Глупость, конечно, в ее-то годы думать о таких вещах… Что она, девица наивная? Настя вздохнула. Сколько всего было… Сорвалась бы она сейчас в Орду за Иваном?! Да, прав был Иван, все ей приключений хочется! И по Руси поездила, и у ордынцев год прожила — сейчас это казалось какой-то сказкой! Надо же, и в настоящем сражении даже участвовала, и жива осталась. Ей вспомнился бой с хулагинцами… и почему вспомнилось, как Ногай вытаскивал ее из горящего шатра, как расстегивал бушлаг, и взгляд его темный, плавящий… Настю от таких воспоминаний бросило в жар. Она закрыла глаза, мотнула головой, словно отгоняя непрошеные мысли. «И что за думы в голову лезут!.. Интересно, где сейчас Ногай? Жив ли еще? …»

Настя вздохнула.

«Это все свадьба Егора, она выбила из колеи. Господи боже, сын уже женится! Как быстро пролетело время!»

Настя вдруг стала ощущать себя старой. Все самое важное, интересное, надежды — все это кануло куда-то. Ну чего ей ждать от жизни? Что ее ждёт впереди? Внуки?! Внуки — звучит-то как! А они будут звать ее бабушка! Настя опять вздохнула. Надо смириться, унять тоску. Да, прошло время, надо это признать. Все, хватит! Счета сами не сведутся! Работать.

В ее залитый уже полуденным солнцем рабочий кабинет влетел Егорка. Настя, вникшая в цифры, опять отложила бумаги. Нет, сегодня явно со счетами она не разберется. Ох, Господи, помоги, опять что-то удумал?! Егор часто носился из-за свадьбы со всякими идеями заработка. Насте не раз приходилось гасить его опасные планы. Всякий раз, если узнавала, диву давалась. Ну, чего еще выкинет!

— Матушка, корабль прибыл из Болгарии с вестями, говорят, там батюшку нашего видели.

— Брешут! — Это была далеко не первая такая новость. Если поначалу Настя верила, загоралась, то в последние годы убедилась, что все шарлатаны жадные до денег.

— Да нет! Говорят купец… ну его Аднроникус узнал. Правда! Правда. Говорит он это! Матушка, не гляди так недоверчиво. Я хочу смотаться в Болгарию посмотреть. Корабль на днях отплывает.

— Ну нет, одного я тебя не отпущу, вместе поедем!

— Мам, ну чего я, маленький, что ли? А счета? Кто за всем смотреть будет?

— Ничего, управляющий, Фёдор, — справится. Да и Саньке пора уже в дела вникать, а не только за прилавком стоять. Поеду.

— А если не он это? Расстроишься. Да и не спокойно там. Говорят, война в Болгарии будет. Побереги себя.

— Я была в бою! Ты думаешь, меня это остановит, если там твой отец?! Поедем вместе! — Решительно заявила Настя.

Егорка был недоволен. Не так он все себе спланировал. Ну да ладно.

Путь по Черному морю был тяжек. На море штормило. Настю удивило, что с ними отправился Алексис. «Да, по торговым делам, матушка, вместе безопасней», — Отмахнулся Егор. Ох, чуяло Настино сердце, что-то опять затевается. Ну ничего, она рядом, разберется с ними, если что. Трюмы корабля были пусты. Корабль их обошел главный Болгарский порт, в котором царил хаос из-за надвигающейся войны, и поплыл дальше, к небольшой рыбацкой деревушке — Тырново. Именно там, по словам Егора, видел Андроникус купца Тимофеева.

Погода стояла премерзкая, лил дождь. В такую погоду выходить из каюты не хотелось. Но Насте, жаждущей во всем разобраться поскорее, это не казалось проблемой. Она накинула капюшон дорожного плаща, и, подхватив под руку недовольно морщившегося Егора, шагнула с корабля. В местной таверне Егору сказали поспрашивать за деревней, где тянулись землянки и маленькие покосившиеся полусгнившие домики. Там ошивались потерпевшие, прибитые волной, совсем бедные рыбаки, да гуляющие лихие люди. Скорее всего, там мог быть человек, как сказывали, похожий на купца Тимофеева. И Настя с Егором, взяв с собой Фрола и Никитку, пошли вместе туда, куда показали им люди из таверны. В землянках жил совсем бедный, оборванный люд. Среди них был один и правда после кораблекрушения. Заросший, косматый, в грязной одежде. Русскую речь разумел. Архипом, сказал, звать. Был он холоп у боярина Давыдова в Киеве. В Болгарию плыли с товаром. Да помер боярин, а он два года как здесь. На Руси баскаки лютуют, жизни никакой нет. Возвращаться не хочет.

— Может, с нами поедешь? Работу дам, — Предложила Настя.

— Нее! Свободным привык, не хочу господам служить.

Настя вздохнула, не зная, чем еще помочь мужику — дала монет серебряных.

Горько, тяжело было на сердце. Может, и Иван так где-то жив. Прибился куда, а вернуться не может. Жаль. Снова обманутые надежды. Пора уже смириться!

Надо бы плыть назад, но Егорка все откладывал, говорил, что из-за Алексиса он купца с товаром ждет. «Ладно, — думала Настя, — раз дела, что поделаешь? Останемся».

Потянулись хмурые, серые, дождливые дни, приносящие лишь тоскливые мысли. Жили на корабле, питались тем, что привезли с собой. Прошло дней пять, и тут с утра началась шумиха: Егорка, забрав слуг, вместе с Алексисом куда-то пропал. Остался только Фрол, помогавший на корабле капитану.

Настя забеспокоилась. Сын к вечеру не вернулся. И утром к завтраку никто не появился.

— Где мой сын, Фрол? Сказывай! — потребовала Настя. Фрол давно служил холопом в их семье, знал порой больше, чем полагается. Потупился.