Чтение онлайн

40 лет видимых положительных итогов Западу не принесли. Но в Советском Союзе и у его союзников постепенно росли внутренние противоречия и трудности. Постепенно менялись настроения у народов восточноевропейских стран не в пользу социализма. Причины этих изменений и трудностей не предмет рассмотрения здесь. Отмечу лишь, что причиной была, очевидно, и постоянная гонка вооружений. Мы, в Советском Союзе, с тревогой и беспокойством наблюдали, как среди народов ГДР, Венгрии, Польши и Чехословакии растет недовольство политикой своих правительств и Советского Союза, хотя как раз СССР делал очень много для укрепления дружбы между нами. Некоторым союзным странам мы не раз оказывали и экономическую помощь. В течение многих лет я был тесно связан с военным руководством союзных стран, особенно с начальниками генеральных штабов. Они, правда, осторожно, но тоже делились своими опасениями. Какого–то ясно видимого выхода из нараставших трудностей не просматривалось. Таким образом, узел противоречий между Востоком и Западом, завязанный в Европе более 40 лет назад, продолжал к 1985 году оставаться основным. Эти противоречия стали главным препятствием для новой внешней политики СССР.

М. С. Горбачев с приходом к власти весной 1985 года довольно быстро понял, что без радикального изменения ситуации в Европе не удастся прекратить «холодную войну» и гонку вооружений в мире, а следовательно, будет невозможно и наладить нормальные политические и экономические отношения с Западом, что, как я думаю, он считал одной из основных задач своей внешней политики. Следует заметить, что советское руководство действовало не единолично. Оно согласовывало с руководителями союзных стран основы этой политики, равно как и свою линию на прекращение впредь какого–либо вмешательства со стороны СССР в их дела, подразумевая под этим в том числе и предотвращение нашего военного давления и вооруженного вмешательства во внутренние процессы, которые могут происходить в их странах. Тогда же совместно с союзниками была разработана новая военная доктрина государств Варшавского Договора.

Должен оговориться, что я рассматриваю только военную сторону нашей внешней политики в Европе. Не касаюсь ее политической и, если хотите, моральной стороны. Как коммунист я, наверное, должен был бы это сделать, но тогда вышел бы далеко за пределы поставленной при написании этой книги цели.

Не могу с уверенностью судить о том, были ли ясны руководителям государств Варшавского Договора все возможные последствия событий. Ведь невмешательство СССР в их внутренние дела при определенных условиях может привести к крутым поворотам, к таким изменениям в государственном и общественном устройстве их стран, которые в корне преобразуют Европу. Однако на Западе выводы из новой политики Советского Союза, несомненно, были сделаны.

Что касается руководства Министерства обороны и Генерального штаба, то они еще в 1987 году предвидели возможные последствия этой политики для всей системы обороны нашей страны на Западе и для Варшавского Договора. В течение 1986–1987 годов министр обороны С. Л. Соколов и я как начальник Генерального штаба много раз обсуждали положение, в котором могут оказаться наши Вооруженные Силы, если рухнет созданная после войны система безопасности Советского Союза и других стран Варшавского Договора в Европе.

Летом 1987 года М. С. Горбачеву новым министром обороны Д. Т. Язовым и мной был представлен по этому вопросу обстоятельный документ с просьбой рассмотреть обостряющуюся обстановку и возникавшие проблемы совместно с военными. Знаю, что документ М. С. Горбачевым был рассмотрен, но без нас, и, как я понял, не случайно. В этом проявился стиль Горбачева: решать в интересах дела крупнейшие военно–политические проблемы с военными поэтапно, не обостряя отношений с ними, где это возможно, постановкой в лоб крупного и неприемлемого в целом для них вопроса.

События в Европе между тем развивались. Решающими в их цепи были ликвидация «берлинской стены» и пограничного режима на границе ГДР с ФРГ в ноябре 1989 года. После ликвидации «стены» стало ясно, что судьба послевоенного порядка, существовавшего в Европе почти 45 лет, предрешена. В течение буквально двух–трех недель была расстроена экономика ГДР, и объединение Германии стало неизбежным. Тем более что за это выступало большинство немцев, в том числе и в ГДР. Немного раньше или позже произошли известные изменения в Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии и Чехословакии.

Система послевоенной безопасности Советского Союза, на которую советским народом было затрачено столько усилий и которая до 1985 года была основой нашей внешней политики в Европе, рухнула.

Но дело не обстояло настолько просто, чтобы остановиться только на этих отрицательных для нас последствиях. Новая внешняя политика за 1986–1989 годы привела одновременно к значительному улучшению отношений с США и странами Западной Европы, к снижению военной напряженности, уменьшению военной опасности для Советского Союза, и это достигнуто было не военными, а политическими средствами. Для советского военного руководства это было непривычным и новым. Создалась парадоксальная ситуация: старые, достигнутые в войне военно–политические позиции в Европе мы теряли, но новые политические позиции и доверие народов Европы мы приобретали. Вот эту противоречивую суть положения при анализе событий того времени военным сразу понять было трудно. Во всяком случае, не всем это в короткий срок удавалось.

Однако как человек военный я должен проанализировать в первую очередь изменения в стратегической ситуации. И в ней нельзя ничего упрощать. Утверждать, что, уменьшив военную опасность для нашей страны политическими методами, мы ничего не потеряли, было бы неверным. Мы потеряли своих военных союзников, распался Варшавский Договор в том виде, в каком он существовал в течение 35 лет. Потеряны стратегические позиции СССР в Европе. Изменится ли теперь положение нашей страны в Европе? Конечно. Наше влияние в Европе уменьшилось. Было бы несерьезным утверждать обратное. Значительно осложнилось положение наших Вооруженных Сил. Завершена эвакуация наших войск из Венгрии и Чехо–Словакии, продолжается — из Германии и Польши. Еще более обострилась проблема обустройства войск на Родине.

Теперь совершенно по–другому, на иных принципах нужно строить оборону Советского Союза. Но всему этому не следует удивляться и возмущаться. В такие переломные моменты крутые повороты в политике неизбежны, и возможны крупные, иногда неожиданные результаты. При таких поворотах что–то теряешь, а что–то приобретаешь. Это неизбежно. Для нас, военных, 1986–1989 годы явились порой больших потрясений. Не ради личной корысти мы воевали с фашистами, укрепляли оборону Отечества. А теперь на наших глазах рушилось дело жизни и труда нашего поколения. Создание новой системы безопасности (какой она еще будет, неизвестно) — дело не нашего поколения, это задача уже тех, кто пришел и придет нам на смену.

Ни разу на моей памяти М. С. Горбачев обстоятельно военно–политическую обстановку в Европе и перспективы ее развития в 1986–1988 годах с военным руководством не обсуждал. Правда, нередко по какой–то частной европейской проблеме принимались решения с участием военных. В соответствии с уже принятым конкретным решением военные вносили предложения, касающиеся вооруженных сил. Отдельные вопросы европейской политики рассматривались с участием военных на межведомственной комиссии, занимавшейся вопросами переговоров. Думаю, М. С. Горбачев понимал всю сложность и даже опасность вынесения на обсуждение с участием военного руководства проблемы Европы в целом и безопасности Советского Союза в этом регионе. Подвергалось коренной ломке все понимание военным руководством сущности обороноспособности страны в Европе. Новая политика как бы отменяла то, что когда–то было завоевано ценой огромной крови и миллионов жизней, но на смену приходило доверие между Западом и Востоком и не меньшая безопасность для СССР, если говорить о сегодняшнем дне.

Выше я говорил о своем восприятии событий 1986–1989 годов. Теперь постараюсь взглянуть на все эти события с позиций середины 1991 года. Какой сегодня (хотя обстановка в Европе еще далеко не определилась) представляется мне наша внешняя и военная политика в Европе за прошедшие шесть лет?

В целом, с учетом всех обстоятельств, которые имели место начиная с 1945 года и до настоящего времени, она представляется оправданной. Для страны было необходимо закончить конфронтацию с Западом, которая продолжалась почти полвека и так дорого нам обходилась. В результате наших внешнеполитических усилий это было сделано. Прекращается «холодная война». Создана база для восстановления доверия с США и странами Западной Европы.