Чтение онлайн

В избирательный округ кроме города Бельцы (население 160 тыс., примерно половина молдаване, остальные — украинцы, русские и другие национальности) входили два сельских района (Лазовский и Фалештский), населенных преимущественно молдаванами. Так или иначе, в ходе голосования я получил «за» 79% из числа голосовавших и был избран народным депутатом СССР.

В избирательной кампании мне сильно помогли местные руководители, отдельные граждане, а тдкже командиры и политработники воинских частей, дислоцированных в избирательном округе. Я признателен сотням людей, оказавших мне полное доверие. Они убеждали избирателей голосовать за меня.

На I съезде народных депутатов я был избран членом Верховного Совета СССР. Жизнь показала, что Верховный Совет СССР в своем новом качестве требует от своих членов очень много того, в чем раньше нужды не было. Во–первых, работает Верховный Совет практически круглый год. Ежедневно с 10 утра до 6 вечера проходят заседания самого Верховного Совета или его комитетов. Немало времени уходит на изучение проектов тех законов и постановлений, судьбу которых должен решить на своих заседаниях Верховный Совет.

После того как я приобрел опыт работы в Верховном Совете, все вопросы, выносимые на рассмотрение этого органа, для себя я разбил как бы на две группы. В первой — вопросы экономического развития страны. Будучи профессиональным военным, я не имел такого опыта работы, который позволял бы мне выступать и вносить конкретные предложения по данной проблематике. Когда рассматривался какой–либо экономический вопрос, старался сам вникнуть в него и прислушивался к мнению более компетентных в этой области ораторов. Исходя из этого, голосовал за принятие или отклонение проектов законов и постановлений.

В рассмотрении вопросов, определяющих политическое и правовое устройство государства, касающихся военно–политических, особенно военных и национальных проблем, я принимал более активное участие, нередко выступал со своими предложениями. Поскольку оформившаяся в оппозицию «межрегиональная депутатская группа» нередко навязывала Верховному Совету политические дискуссии, направленные на дискредитацию Коммунистической партии и Советских Вооруженных Сил, приходилось вступать в полемику, давать отпор «межрегионалам», защищая политические позиции, честь и достоинство КПСС, армии и флота. Полемика временами принимала острый характер. Порой (особенно в первые месяцы работы Верховного Совета, когда группа депутатов–коммунистов еще только оформлялась) выступать приходилось довольно много. Понимал, что частое появление депутата–военнослужащего на трибуне Верховного Совета — дело не всегда полезное, но другого выхода тогда не было.

В связи с этим хотелось бы специально остановиться на одном остром споре с покойным академиком А. Д. Сахаровым. Лично с ним я никогда знаком не был. Будучи не согласен с ним по коренным вопросам будущего нашей страны, я относился к нему тем не менее с уважением за его политическое мужество, принципиальность при защите своих убеждений. Этим он отличался от тех перевертышей и перебежчиков, которые, выйдя из КПСС, стали пополнять ряды «новых демократов». Спор же у меня с А. Д. Сахаровым возник по конкретному факту. Он открыто в печати заявил, что в ходе войны в Афганистане наши боевые вертолеты расстреливали группы советских военнослужащих, попавших в окружение. Как он утверждал затем, это делалось по распоряжению советского командования, чтобы наши военнослужащие не попали в плен к противнику. В этом заявлении все было неправдой.. По долгу службы я знал о том, как шли боевые действия в Афганистане. Поэтому я открыто заявил, что утверждения академика А. Д. Сахарова не соответствуют действительности. Я и сегодня подтверждаю это.

Будучи крупным ученым и общественным деятелем, Сахаров не был политиком. По–моему, этим пользовались недобросовестные люди, которые часто, передавая ему ложную информацию, ставили его в неловкое положение.

Не оставался я в стороне от политической борьбы и в Молдове, в своем избирательном округе. Обстановка была нелегкой. Националистически настроенный, позже открыто перешедший на позиции сепаратизма, Народный фронт Молдовы вел дело на отрыв республики и выход ее из состава Советского Союза. Демагогическими националистическими лозунгами и нереалистичными обещаниями он привлек на свою сторону часть населения. Но большинство населения республики выступало и выступает за то, чтобы республика Молдова оставалась в составе федеративного Советского Союза. Антинародная политика Народного фронта, а впоследствии и некоторых руководителей республики повсеместно вызвала широкие протесты среди населения. Особенно большими они были в районах Приднестровья (с большинством украинского и русского населения), Комрата (район проживания гагаузов). Открыто протестовало население против сепаратизма и в моем избирательном округе.

Особенно острой была борьба в период референдума в марте 1990 года о будущем Советского Союза как федеративного социалистического государства.

Руководство республики (президент М. Снегур, Председатель Верховного Совета К. Мошану, премьер–министр М. Друк) пошло на прямое нарушение Конституции СССР и Закона о референдуме СССР и запретило проведение референдума на территории республики. Мне пришлось открыто выступить против этого и осудить сепаратистскую деятельность данных руководителей. Борьба шла бескомпромиссно. Она тоже отнимала много сил и времени.

Таким образом, я всего себя, без остатка, посвятил работе народного депутата — члена Верховного Совета СССР и советника Президента. По своей инициативе мне пришлось нередко выступать и в средствах массовой информации. Нападки «новых демократов» на армию и флот, их открытые призывы к расчленению Советского Союза, к демонтажу социалистического строя требовали ответа. Как гражданин и коммунист, я не мог оставаться в стороне, понимая, что могу еще что–то сделать для страны и для Коммунистической партии.

Г. М. Корниенко. Мысленно возвращаясь в 1985 год и окидывая взором происходящее в стране сегодня, невольно задаешься многими вопросами, главные из которых: 1) почему я был тогда всей душой за то, что вскоре стало именоваться перестройкой; 2) почему мы оказались в положении, весьма далеком от первоначальных замыслов; 3) поддержал ли бы я перестройку, зная, в какой ситуации окажется наша страна сегодня?

Ответ на первый вопрос предельно ясен: в 1985 году мне, как и большинству моих товарищей, было совершенно очевидно, что оставлять все, как было раньше, просто невозможно, давно назрела и перезрела необходимость менять в жизни нашего общества многое и серьезно, не ограничиваясь косметическим ремонтом. Поэтому, когда в лице М. С. Горбачева появился политический лидер, бросивший вызов прошлому и клич к перестройке, у меня не было никаких раздумий и колебаний насчет поддержки его.

Почему же сегодня приходится задавать себе упомянутые вопросы? Что и по каким причинам не получилось у нас вообще, получилось совсем не так или же не совсем так, как задумывалось?

Если попытаться ответить на эти вопросы предельно сжато, суммарно, то, думаю, главная причина заключается в том, что не было соблюдено обязательное условие, необходимое для успешного переустройства общества — будь то революционным или эволюционным путем, а именно: не получилось оптимального сочетания в том процессе, который мы нарекли перестройкой, двух непременно действующих в таких случаях начал — ниспровергающего и созидающего. Первое в ней оказалось несоразмерно сильнее второго.

Это, в свою очередь, явилось результатом забвения инициаторами перестройки мысли Маркса, которая, в отличие от многих других его мыслей, не устарела и никогда не устареет, поскольку она подсказана здравым смыслом: всякий архитектор отличается от пчелы, создающей идеальной формы соты, тем, что, создаваемое им сооружение должно сначала сформироваться у него в голове в виде представления о желаемом, в виде мысленной модели. А ведь перестроить здание, тем более капитально, причем не выселяя из него людей, — отнюдь не менее легкая, скорее, более трудная задача, чем построить новое на пустом месте. Конечно, не обязательно заранее решать, какой паркет или какого цвета обои будут в каждой комнате. Но неразумно, да и вообще невозможно начинать перестраивать дом, не определив, надо ли менять или укреплять его фундамент, менять ли несущие конструкции и т. п. Во сто крат все это еще важнее, когда речь идет о перестройке общества.