Чтение онлайн

Другие археологи ей помогали, чем могли, но одновременно они занимались упаковкой оборудования, чтобы быть готовыми к тому моменту, когда Ахмед Хусейни скажет, что уже можно уезжать. Они пока еще не решались отказывать Кларе, когда она их о чем-либо просила.

За Кларой повсюду следовал Айед Сахади. Альфред Танненберг заявил Айеду, что тот и дальше будет находиться здесь и выполнять обязанности бригадира рабочих, и что если в лагере произойдет еще какое-нибудь происшествие, то Сахади поплатится своей жизнью.

Джиан Мария почти не расставался с Кларой и очень переживал, когда вдруг терял ее из виду.

Фабиан и Марта оказывали Кларе всяческую поддержку. Их поражала сила воли Клары и ее выносливость: она почти не спала и не делала перерывов для приема пищи.

Клара покидала зону раскопок только для того, чтобы навестить дедушку и Фатиму, да и то она проводила с ними лишь по нескольку минут и затем сразу же возвращалась на раскопки.

Она мысленно упрекала себя за то, что не находится возле своего дедушки в последние дни его жизни. Альфред Танненберг был обречен, и только огромная сила воли поддерживала жизнеспособность его организма.

Фатима уже могла ходить, и хотя ей еще нельзя было выполнять никакую работу, она настойчиво упрашивала доктора Наджеба позволить ей перебраться в дом Танненберга и находиться рядом с ее господином.

– Госпожа Хусейни!

Клара не обратила внимания на то, что ее зовут, и продолжала расчищать шпателем и кисточкой какой-то полуразрушенный выступ, похожий на верхнюю часть колонны. Она для себя решила, что не будет откликаться, если кто-либо будет обращаться к ней, называя фамилию ее мужа. Она не стала никому об этом говорить, но рассчитывала на то, что все со временем это поймут и перестанут называть ее «госпожа Хусейни». Однако ее звали снова и снова.

– Госпожа Хусейни! Госпожа Хусейни…

Клара раздраженно обернулась и увидела мальчика лет десяти. Он напряженно смотрел на нее, боясь, что она рассердится: ему сказали, что у этой женщины тяжелый характер и что она может на него наорать. Увидев, что Клара улыбнулась, он облегченно вздохнул.

– Что тебе нужно?

– Меня прислали сказать вам, чтобы вы шли в свой дом. Вас хочет видеть доктор Наджеб.

– А что случилось? – озабоченно спросила Клара.

– Не знаю. Мне просто сказали, чтобы я вас разыскал.

Клара резко поднялась на ноги и направилась вслед за мальчиком, который бегом бросился обратно в лагерь. Ей стало страшно: если доктор Наджеб прислал за ней, значит, ее дедушке стало хуже.

Она вошла в дом. По царившей там тишине ей стало ясно. произошло что-то ужасное. Дедушки в его комнате не оказалось, и, увидев пустую кровать, Клара не смогла сдержать слез. Отчаянно вскрикнув, она выбежала наружу.

К ней подошел все тот же мальчик и жестом указал на полевой госпиталь.

– Вас ждут там.

Доктор Наджеб и Алия изо всех сил пытались реанимировать Альфреда Танненберга. Они перенесли старика в полевой госпиталь, потому что у него произошло кровоизлияние в мозг.

Танненберг – без сознания, наполовину парализованный – все еще боролся за жизнь где-то там, у самой границы небытия, куда его пыталась утащить жуткая костлявая старуха в черных одеждах и с острой косой в руках.

Клара стала молча наблюдать за действиями врача и медсестры. Никто из них не сказал ей ни слова, и только доктор Наджеб, бросив на нее взгляд, показал жестом, что дела очень плохи.

Она не знала, сколько времени она так простояла. Наконец Наджеб подошел к ней и, взяв ее за руку, увлек за собой к выходу из госпиталя.

– Не знаю, сколько он еще протянет. Может, несколько часов, может, сутки… Однако я сомневаюсь, что он сможет прийти в себя.

Клара в отчаянии разрыдалась. Она чувствовала себя безумно уставшей от этой борьбы со временем, а еще больше – от ощущения своей беспомощности. Она не знала, сможет ли бороться и дальше, если рядом с ней не будет дедушки. Чтобы выжить самой, ей было просто необходимо знать, что он еще жив.

– Вы уверены? – пролепетала она.

– Я даже не могу понять, как он смог так долго продержаться. У него произошло кровоизлияние в мозг. Я сомневаюсь, что он придет в сознание, но если даже и придет, то наверняка уже не сможет разговаривать, да и узнать вас он, наверное, тоже не сможет. А еще он не сможет двигаться. Его состояние критическое. Мне очень жаль.

– А если мы увезем его отсюда? – спросила Клара, словно пытаясь ухватиться за соломинку.

Я неоднократно вас об этом просил, но ни вы, ни ваш дедушка не хотели меня слушать. Теперь уже слишком поздно. Если мы попытаемся его отсюда увезти, он вряд ли выдержит переезд.

– Что же нам делать?

– Что делать? Ничего. Все, что можно было сделать, я уже сделал. Теперь остается только ждать, чем это все закончится. Мы с Алией не будем отходить от него ни на шаг, а еще мне хотелось бы, чтобы вы находились неподалеку. Как я вам уже сказал, он может умереть в любой момент.

Айед Сахади стоял в нескольких шагах от Клары и Наджеба, стараясь не упустить ни одного слова из их разговора. Рядом с бригадиром рабочих находился и Джиан Мария, готовый прийти на помощь Кларе, если это потребуется.

Клара выпрямилась, изо всех сил пытаясь сдержать слезы. Она вытерла ладонью заплаканные глаза, после чего на ее лице остались прилипшие песчинки. Она не могла позволить себе проявить слабость в такой момент. Дедушка предупреждал ее: здешних людей можно заставить шевелиться только в том случае, если твои приказы будут сопровождать грохот барабана и свист кнута.

– Айед, удвой охрану вокруг полевого госпиталя, – приказала она. – Мой дедушка пережил кризис, но он сумеет справиться с последствиями. Доктор делает все, что для этого нужно.

Клара пристально посмотрела на Салама Наджеба, и тот не посмел ей возразить.

– Хорошо, госпожа, – сказал бригадир рабочих.

– Сделай то, что я тебе велела, а еще проконтролируй, чтобы ни на минуту не прекращались работы в зоне раскопок. Для этого нет никаких оснований. А я на некоторое время останусь здесь.

– Я тоже останусь здесь, – заявил Сахади.

– Нет, ты сделаешь то, что я сказала. Ступай на раскопки и проследи за тем, чтобы люди работали.