Чтение онлайн

Марта отправила одного их рабочих позвать Пико и Фабиана. Она хотела, чтобы и они пришли взглянуть на новое помещение, рассчитывая на то, что они могли заметить здесь что-нибудь примечательное.

Когда Пико и Фабиан осмотрели помещение, они согласились с мнением Марты, что в нем нет ничего особо интересного, но все же посчитали необходимым изучить найденные здесь обломки глиняных табличек.

Этих обломков было немного, однако некоторые из них были такими большими, что можно было прочесть целые фразы и даже предложения.

Весь оставшийся день археологи и рабочие расчищали эту часть храма, а также аккуратно собирали обломки табличек, чтобы отнести их на склад для последующего изучения и классификации.

– Джиану Марии следовало бы нам помочь, – рассуждал Марта. – А то он бродит как неприкаянный вокруг полевого госпиталя.

– Он ведь когда-то говорил, что приехал сюда нам помогать, так пусть помогает, – поддержал ее Пико. – Нужно изучить эти таблички и определить, имеют ли они какую-либо ценность.

Фабиан разыскал священника и попросил его вернуться к своей работе. Джиан Мария согласился: он уже отчаялся уговорить Клару пустить его к Танненбергу.

В течение последующих двух дней лагерь, казалось, жил своей обычной жизнью, хотя напряжение все нарастало. Все члены бригады археологов с нетерпением ждали, когда же наступит день отъезда.

Марта энергично руководила работами в зоне раскопок. Она сразу же удлинила рабочий день и подчиняла себе людей теперь не столько благодаря своему обаянию, сколько твердости характера. Поэтому все обитатели лагеря облегченно вздохнули, узнав, что Иву Пико наконец-то позвонил Ахмед Хусейни.

После телефонного разговора с Ахмедом Ив Пико очень обрадовался. Хусейни сообщил ему хорошую новость: правительство Ирака согласилось дать разрешение на вывоз найденных в раскапываемом храме предметов за границу для последующей организации выставки в разных странах. А еще Ахмед сказал, что он и Клара будут участвовать в работе этой выставки в качестве представителей своей страны. Однако Пико должен был подписать документ, согласно которому он возьмет на себя всю ответственность за сохранность вывозимых предметов, и конечно же, он должен был гарантировать их возврат иракскому народу.

В конце разговора Ахмед сказал, что если археологи уже готовы к отъезду (Пико тут же заверил Ахмеда, что они готовы), то через неделю – в четверг на рассвете – за ними прилетят вертолеты, чтобы перевезти их в Багдад, а оттуда – к границе с Иорданией. Пико воспрял духом, поняв, что максимум через десять дней он уже может быть дома.

Клара отнеслась к этому известию равнодушно. Единственной ее заботой сейчас был дедушка, и ее не очень волновали решения, принятые в Багдаде. Впрочем, Кларе время от времени очень хотелось оказаться в этих краях с желтой землей одной, без Пико и его коллег. Да, она тосковала по тому ощущению уединенности, отстраненности от мира, которое человек может почувствовать в окружении лишь близких ему людей.

Альфред Танненберг постепенно приходил в себя. Он каким-то чудесным образом сумел оправиться после кровоизлияния в мозг. Тем не менее доктор Наджеб неустанно твердил Кларе что улучшение состояния ее дедушки обманчиво.

И в самом деле: старик уже не мог ни говорить, ни двигаться. Иногда казалось, что он узнает Клару, а иногда его взгляд устремлялся куда-то далеко-далеко – в те места, о которых окружающие его в этот момент люди не могли даже догадываться.

– Хозяину нужно переехать из этого госпиталя, – настаивала старая Фатима.

Она была убеждена, что Танненбергу будет лучше под ее присмотром в его маленьком домике, чем в полевом госпитале. Однако доктор Наджеб твердо стоял на своем.

Клару больше всего угнетало то, что она не имела никакого представления, в какие именно места мысленно переносился ее дедушка. Она неотлучно находилась возле него и совсем перестала ходить на раскопки, хотя и знала обо всем, что там происходит, – по рассказам Марты.

Как-то под вечер, когда Клара сидела рядом с дедушкой и держала его руку в своих руках, старик вдруг начал что-то бормотать. Слова, которые он произносил, для Клары были совершенно непонятны. Ей показалось, что она различила одно слово из немецкого языка – родного языка дедушки, однако она совсем не понимала, что он говорит.

Танненберга, похоже, что-то волновало. Он попытался пошевелиться. В его глазах сверкал гнев. Доктор Наджеб не мог дать никакого объяснения поведению старика, а Клара запретила врачу вводить ее дедушке успокаивающие средства, так как была уверена, что к старику еще может вернуться дар речи. Клара убедила Наджеба, что необходимо усадить дедушку в кресло и дать ему подышать теплым вечерним воздухом. Фатима тоже считала, что от этого ему «полегчает».

Сев рядом с дедушкой, Клара с удивлением заметила, что он с интересом смотрит по сторонам, как будто видит все это первый раз в жизни. Заметив, что он улыбнулся, Клара от избытка чувств засмеялась.

– Дедушка, дедушка, ты меня слышишь? Дедушка, ты узнаешь меня? Дедушка, пожалуйста, поговори со мной. Ты меня слышишь? Ты меня слышишь?

Альфред Танненберг широко раскрыл глаза и стал скользить взглядом вокруг себя. У входа в одну из палаток стояли и непринужденно разговаривали несколько археологов. Танненберг не знал этих людей, никогда в своей жизни их раньше не видел, но ему на это было наплевать.

Он посмотрел на сидевшую рядом с ним женщину. Она что-то говорила, но он ничего не понимал. Да, это была она, Грета, хотя он и не помнил, чтобы она поехала вместе с ним в это путешествие. Он закрыл глаза и, вдохнув ароматный вечерний воздух, почувствовал себя полным жизненных сил. Ему было хорошо, и он не обращал внимания на то, что кто-то пытается с ним заговорить и тем самым вырвать его из умиротворенного состояния, в котором он находился.

– Танненберг, вы меня слышите? Танненберг, я с вами разговариваю! Вы меня слышите?

Юноша открыл глаза и равнодушно посмотрел на человека, пытавшегося с ним поговорить.

– Что вам нужно, профессор?

– Вы сейчас должны трудиться вместе со своими товарищами. Я велел вам идти работать возле западной стены, а вы здесь спите.

Я отдыхаю. Отдыхаю и жду почту. Мне очень хочется узнать, что происходит в Берлине.

– Возвращайтесь на раскопки! Вы ничем не лучше других!

– Да нет, лучше! Я нахожусь здесь, потому что моя семья платит вам и финансирует эту экспедицию. Все люди здесь, по сути, – мои работники.

– Да как вы смеете?!

– Вы, профессор, – бесстыжий еврей! Мой отец не должен был поручать вам возглавить эту археологическую экспедицию.

– Ваш отец мне ничего не поручал, меня сюда направил университет!

– Да ладно, профессор, а кто самый щедрый спонсор нашего университета? Вы и профессор Вессер уж два года сидите в Сирии – и только благодаря пожертвованиям, сделанным университету. Почему вы не возвращаетесь? Вам следует быть там, где теперь находятся все евреи. Когда-нибудь ректору университета еще придется ответить за то, что он держит вас здесь.