Чтение онлайн

Другой солдат направился по взлетно-посадочной полосе к огромному грузовому ангару, крича: «За мной, ребята!», и мы, словно стадо овец, последовали его примеру.

Роб и его спутники шли впереди, а за ними следовали всё ещё болтающие иракские женщины. Мы с Джерри держались в тени как можно дольше, а затем пристроились сзади. Ещё пара американских бойцов замыкала шествие.

Внутри серого стального здания появился чернокожий парень в футболке и солнцезащитных очках, с обязательной «Береттой» на ноге. «Слушайте, ребята». Он помахал планшетом. «Когда прибудет транспорт, я хочу, чтобы вы взяли все свои сумки и отнесли их к столу. Их проверят, прежде чем вы пройдете на иммиграционный контроль. Вы все это поняли?»

В ответ послышалось несколько согласных невнятных звуков, возможно, в знак признания того, что он был первым солдатом, которого мы видели, который не с нетерпением ждал своего шестнадцатого дня рождения.

Подъехал грузовик, и наши сумки вывалили на бетонный пол. Люди начали их собирать и выстраиваться к столу. Я держался позади, пока Роб и его помощник не забрали свои, а потом взял свой рюкзак. Джерри посмеялся над его размером, но зачем тащить целый чемодан вещей, если всё можно купить по прибытии? Одна смена одежды и зубная щётка — вот и всё, что нужно. Всё остальное — лишний багаж.

Роб обернулся и, должно быть, увидел меня, но мы всё ещё не смотрели друг другу в глаза. На самом деле, никто почти не разговаривал, кроме четырёх иракских женщин. Все выглядели настороженно, пока солдаты рылись в их сумках, заставляли их включать ноутбуки и пытались делать вид, что знают, что делают.

Я полагал, что они просто ради развлечения шныряют. Если уж провозить что-то незаконное в эту страну, то по пути Али-Бабы. Сотни миль неохраняемой пустыни, по которой шли все, от наркоторговцев до вооружённых боевиков.

После завершения проверки нам пришлось обойти стол и забрать сумки, прежде чем нас провели через ангар. Логисты сидели за столами, деловито стуча по ноутбукам. Поскольку это была американская армия, большая часть ангара была заставлена стеллажами с новеньким блестящим снаряжением. Комплекты спешно доставлялись тем, кому они были нужны. В британской армии на один паёк приходилось шесть интендантов, и даже его нельзя было забрать без приказа о реквизиции, подписанного начальником Генерального штаба.

Мы добрались до коридора, и всё стало гораздо интереснее. Американские солдаты сидели, попивая колу из банок на старых, недавно освобождённых, позолоченных диванах. Похоже, это помещение когда-то служило главным офисом того, для чего когда-то использовался ангар. Теперь же здесь располагалась совершенно новая иракская иммиграционная служба. Несколько сотрудников в приветливых синих рубашках сидели за столами, каждый из которых был оснащён компьютером и цифровой камерой. За ними сидела группа американцев, некоторые в форме, которые окидывали всех взглядом.

За столами виднелась толпа людей в форме и штатском. Очевидно, это была временная зона прибытия и отправления, но больше напоминала приёмную в здании ООН. Группа корейцев в американских униформах стояла рядом с группой итальянцев. У каждой национальности на рукаве был вышит флаг. Самыми нарядными были немцы в накрахмаленных чёрных брюках, футболках и бронежилетах. Их флаг был почти не виден, но благодаря коричневым ботинкам, средиземноморскому загару и светлым волосам они без труда выиграли конкурс на лучшую военную форму.

Я прошёл, показав свой паспорт Ника Стоуна. Я ввёл Джерри в заблуждение, что Коллинз — девичья фамилия моей ирландской матери. Я подавал заявление на ирландский паспорт, но потерял его при переезде и уже много лет он мне не нужен. Конечно, он мне не поверил, но какое это имело значение? Наверное, когда мы въедем в город, будут проблемы и похуже. Иракец сфотографировал меня, поставил штамп в паспорт и махнул рукой, чтобы я проезжал.

Джерри не повезло. То ли арабское лицо в американском паспорте их немного смутило, то ли они просто хотели покрасоваться перед новыми начальниками, которые подарили им такие красивые рубашки.

Я ждал его в общей зоне. Было жарко и шумно, и большинство шума исходило от итальянцев. Они затмили четырёх женщин, да и жесты у них были гораздо лучше.

Вооружены были не только солдаты. Место кишело парнями в бронежилетах поверх гражданской одежды, с АК-47, MP5, M16, пистолетами – всё, что угодно. Мне было от этого хорошо. Даже если я просто держал Джерри за руку, я работал и снова был среди своих.

Здесь мне было комфортно; это был мой мир. Возможно, я поступил правильно, приехав сюда.

26

Ослепительный солнечный свет лился сквозь запыленное окно. Я заглянул внутрь и подумал, как мы попадём в город. Такси не было, потому что они не могли добраться до базы. Мы находились в укреплённом загоне: всё, что я видел, – это ряды немаркированных внедорожников с затемнёнными окнами и несколько парней в бронежилетах под обязательными жилетами-сафари песочного цвета, с солнцезащитными очками на носу и MP5 наготове. Для пущего эффекта у них во рту были прикреплённые микрофоны, чтобы они выглядели как настоящие мастера своего дела. Впрочем, в этом не было необходимости: здесь было больше солдат, чем во всей британской армии. Я решил, что это официальные наёмники в городе, вероятно, защищающие американских и британских бюрократов, управляющих страной, и выглядящие хорошо, чтобы CPA считала, что они не зря платят за свои деньги.

Среди всего этого хаоса одно было ясно: Роб не стал бы стоять в очереди на автобус. Он бы всё организовал до мельчайших деталей и, вероятно, уже мчался в сторону Багдада на внедорожнике с кондиционером.

Похоже, канадка тоже разобралась. Гапмен был занят погрузкой её сумки в багажник белого «Сабурбана», пока она запрыгивала в багажник, а БГ завёл двигатель.

Джерри всё ещё допрашивали. Я перехватил его взгляд и показал, что выйду на улицу. Он кивнул, а затем снова повернулся, чтобы поболтать со своим новым другом. С тех пор, как мы приехали в Иорданию, он всё время твердил, как странно говорить по-арабски. Судя по всему, это был первый раз, когда он им воспользовался, не считая разговоров с бабушкой и мамой или похода в один из магазинчиков на углу в Лакаванне.

Я снова надел солнцезащитные очки и вышел на улицу. Полуденное солнце сверлило меня, пока я оглядывался в поисках транспорта. Я не успел сделать и дюжины шагов, как позади меня раздался громкий голос на кокни: «Эй, тупица, как дела?»

Я сразу узнал его, даже в «авиаторах». Я не видел его с тех пор, как покинул эскадрилью, но Гари Маки он был безошибочен. Газ не церемонился: он никогда не следовал писаным правилам, не говоря уже о неписаных.

Он всё ещё был ниже меня и всё ещё занимался силовыми тренировками. Руки и грудь у него были огромные.