Гнев Дракона(СИ)
Шрифт:
– Вы так убедительно лжете, мой горец, что я готов поверить!
– Ваше величество, как и подобает великому государю знает многое такое, что нам, его подданным не может быть известно!
– У вас льстивый язык, мой горец! Но вам меня не обмануть! Если хотите быть моим другом-говорите со мной откровенно!
– Вы боитесь меня, Руперт?
Король изменился в лице. Глаза сузились, рот оскалился.
– Если не боитесь-напрасно! Когда я обернусь драконом - я растопчу и разорву вашу свиту за несколько мгновений! Вы меня утомили. Говорите, что вам надо, и я раскланяюсь. Мне пора готовиться к поединку с бароном Рамсеем.
– Вот вы как заговорили?!
– Вы требовали откровенности извольте! Я вернул вам, убогомому умалишенному - разум. Вы - дело моих рук. Также легко я смогу этот разум у вас забрать! Не забывайте об этом и держите ваши королевские руки подальше от меня....
Король опустил глаза. Его руки судорожно мяли золоченые поводья.
– Вам нечего сказать, ваше величество? Тогда скажу я. Верните тела моих родителей, и я закончу войну с герцогами Бронкасл и буду вашим смиренным подданным.
Пока я не похороню родителей-война с герцогами будет продолжена! Но при этом союзников герцогского семейства я щадить, не намерен!
– Их тела отправлены покойным герцогом в Конфландию к королю Филиппу. Попробуй те испугать его!
– Доказательства?
– Вы не верите королю?
– Не верю!
Похоже, Руперт был в бешенстве. Моя откровенность ему не понравилась. Все хотят откровенности-но никому она не нужна! Парадокс!?
– Я пришлю вам бумаги, подтверждающие мои слова!
– процедил он сквозь зубы.
– Буду ждать, ваше величество!
Я поклонился королю и дал шпорами коню. Моя свита следовала за мной к нашим палаткам у края ристалища.
Но переломить копье с бароном Рамсеем мне не удалось. Барон не явился на ристалище. После троекратного вызова его герольдами победа была присуждена мне.
Напрасно я влез в турнирные доспехи! Бормоча проклятия я потел в своем снаряжении пока оруженосцы снимали все железо с меня.
Однако Адель была довольна. Я победил-не рискуя ничем!
Король Руперт разместился на главной трибуне, потеснив судей. По бокам от короля восседали две дамы-герцогиня Лонгфордская и Бернадетта.
Со своей трибуны я видел, как они втроем смеялись и угощались вином и фруктами.
– Сестра рядом с королем и очень довольна!
– Полагаешь, королю она понравилась?
– Почему бы и нет, Грегори! Король не женат, а Бернадетта молода, хороша собой!
– Ты прекрасней, чем она, Адель! Она еще не распустившийся бутон, а ты - как молодая роза на заре-капельки росы дрожат на твоих нежных лепестках....
– Благодарю, мой муж....Как поэтично! Какие лепестки вы имели в виду?
Мы, смеясь, поцеловались.
На ристалище тяжело скакали кони, трещали, ломаясь копья. Рыцари рвались к победе перед лицом короля.
Присутствие короля вызвало невиданный в ранние дни приток зевак. Поля вокруг ристалища забиты толпами народа.
– О чем говорил с тобой король, Грегори?
– Он был восхищен моей супругой!
– В твоих глазах я вижу неправду!
– Король желает иметь меня среди своих друзей.
– Что ты ответил ему?
– Он пожелал услышать откровенный ответ и получил его. Как видишь-король доволен!
– Я не довольна, Грегори! Ты не все мне говоришь!
– Когда ты злишься-ты становишься еще красивее!
– Так ты злишь меня нарочно?
Я засмеялся, и Адель ущипнула меня за руку.
После завершения копейных поединков к моей трибуне явился лейтенант королевской гвардии. Он представился как сьер Тайлор. От имени короля он передал приглашение на вечерний бал во дворце мне и моей супруге.
Адель умоляюще смотрела на меня.
– Сьер Тайлор, передайте его величеству, что мы с благодарностью принимаем приглашение!
Завтра последний день турнира и вручение приза победителю, которого изберут судьи и дамы. Послезавтра я покину гостеприимный Гвинденхолл и отправлюсь на север, домой. Скорей бы!
Мы опять вернулись на постоялый двор "Королевская милость". Теперь его название казалось мне очень даже пророческим.
Бернадетта и Адель готовились к балу. По своей уже сложившейся привычке я дегустировал вино на первом этаже в компании барона Хэрри Эльсинера.
Барон был мрачен. Насупившись, он цедил вино молча.
– Дорогой Хэрри, вы погружены в мрачные думы?
– Грегори, вы знаете, что по приказу его величества арестованы все приближенные королевы-матери?
– Король раскрыл заговор?
– Ходят разные слухи, но о заговоре ничего не известно. А что вам известно, Грегори?
– Последние дни я жил в лагере и слухи до меня не доходили. Кроме того, у меня мало знакомых в городе и при дворе. Я полагал, что услышу новости от вас.
– Сейчас в королевском замке заседает большой совет. Что он решает?
– Заниматься гаданием-пустое дело, Хэрри! Едем на бал-там уж что-то узнаем. Но все же я думаю, что время регента уходит!
Королевский замок был ярко освещен сегодня.
В большом зале для приемов придворные и аристократы, съехавшиеся на турнир в лучших парадных одеждах обсуждали последние новости. Ровный гул от голосов заглушал музыку. Ждали короля.
Я устал любезно улыбаться чужим и неинтересным мне людям с такими же искусственными улыбками на губах. Адель шепталась с сестрой за моей спиной. Больше всего на свете я хотел бы сейчас перенестись в замковую библиотеку, в Холлилох и просто читать новую книгу у горящего камина, слушая треск поленьев. Многолюдное это собрание меня раздражало. Быть придворным-не моя стихия.
Наконец-то жезлоносец удар жезлом и объявил выход короля.
– Его величество, повелитель и хранитель Севера и Юга-король Руперт!
Король двинулся по широкому проходу озирая согбенные спины и наклоненные головы. За ним шли два гвардейских офицера с короткими алебардами в руках. А за ними шли члены большого королевского совета, во главе с регентом-архиепископом Михаилом. Судя по вытянутым лицам этих господ ничего радостного они от короля не услышали.
Я с любопытством рассматривал архиепископа. Осанистый мужчина, грузный, средних лет в парадной сутане с длинным посохом епископа в руке. Орлиный крупный нос церковного иерарха был гордо приподнят, а губы поджаты. Он шел, не глядя на окружающих.