Чтение онлайн

Тимоти так умел проявлять внимание, что она чувствовала – ее действительно слушают, а не просто готовят в голове ответ и ждут, пока она замолчит. Он сосредоточился на ней так же, как до этого на деревяшке, а ещё до этого – на готовке своего ужина. Он не осуждал. Не расспрашивал. Она никогда не боялась, что его разочаруют ее слова.

Она представляла, что вот так мог бы слушать ее отец, не будь он ее отцом.

Перескакивая с темы на тему, она рассказала Тимоти про Коннора и Мюриел, про заседания и встречи, которые отец включил в ее расписание, про все повседневные заботы и мысли, возникшие без всякого ее желания, и закончила неловким разговором с Холденом о танцующем медведе и его странными словами «ты должна приглядывать за мной», в которых, казалось, скрывался еще какой-то смысл…

Когда она иссякла, Тимоти откинулся на спину и почесал бороду. Крыска свернулась клубком на полу между ними. Собака тихонько всхрапнула и задергала во сне лапой. Два дрона перекликнулись друг с другом, их голоса защелкали нисходящей трелью. Просто рассказав свою историю, Тереза почувствовала облегчение.

– Так, – сказал Тимоти, помолчав. – Знаешь, вообще ты не первая, кто почувствовал, что капитан – заноза, которую запросто не вытащишь. Он так на людей и действует. Но если он сказал, что тебе стоит за ним приглядывать, то тебе, наверное, стоит за ним приглядывать.

Тереза прислонилась к стене, подтянула к себе коленки.

– Хотелось бы просто понять, с чего он так обо мне беспокоится.

– Вряд ли он относится к тебе как к кому-то особенному.

– Это ты не относишься как к кому-то особенному. Мы друзья.

Тимоти задумался.

– Может, потому что он считает твоего старика мудаком?

– Папа не мудак. А Холден – убийца. Не ему судить о других.

– Твой отец вроде как мудак, – сказал Тимоти философски, просто констатируя факт. – А убил он гораздо больше народу, чем Холден за всю жизнь.

– Это другое. Война. Папе пришлось это сделать, иначе всех организовать не вышло бы. И в следующую схватку мы бы ввязались неподготовленными. Папа пытается этого избежать.

Тимоти поднял палец, как будто она высказала ему его же точку зрения.

– Ты сейчас рассказываешь, почему это нормально, что он мудак.

– Я не… – начала Тереза и замолчала.

Замечание Тимоти заставило ее вспомнить урок философии, на котором Илич рассказывал о консеквентализме. Намерения не имеют значения. Важны лишь результаты.

– Я никого не учу жить, – продолжал Тимоти. – Но если ты ищешь в своей семье моральное совершенство, готовься к разочарованию.

Тереза хихикнула. Если бы такое сказал кто-то еще, ее бы это разозлило, но Тимоти – это Тимоти. Так что все нормально. Она порадовалась, что нашла время выйти и повидаться с ним.

– А почему ты называешь его капитаном?

– Так он капитан и есть. Капитан Холден.

– Не твой же капитан.

Тимоти вдруг застыл с изумленным видом, как будто такая мысль ни разу не приходила ему в голову.

– Похоже, нет, – сказал он, и еще раз, медленнее: – Похоже, нет.

– Папа говорит, он боится, – сказала Тереза. – Холден, в смысле. Не папа.

– Да оба они боятся, – ответил Тимоти, снова поднимая нож. – Парни вроде них боятся всегда. Это люди вроде нас с тобой не знают страха.

– Ты никогда не боишься?

– Я свой страх потерял еще когда был моложе, чем ты сейчас, Кроха. Жизнь у меня начиналась непросто.

– Как и у меня. Мама умерла, когда я была еще ребенком. Думаю, отцу не нравится, когда меня окружают женщины, потому что ему кажется, что они ее заменяют. Все мои учителя были мужчинами.

– А я и отца своего никогда не видел, – сказал Тимоти, – но со временем я завел то, что как-то напоминало семью. И для того, кто вырос на моей улице, это было неплохо. Пока было. Я тебе вот что скажу – такого пиздеца, какой творился в моем детстве, в твоем и близко не было.

– Моя жизнь прекрасна, – сказала Тереза. – Могу получить что пожелаю. И когда пожелаю. Все обо мне заботятся как могут. Мой отец следит, чтобы мне дали образование и подготовку, необходимые для управления миллиардами людей на тысячах планет. Ни у кого нет таких возможностей и привилегий, как у меня. – Она замолчала, удивленная ноткой горечи в собственном голосе.

– Угу, – сказал Тимоти. – Как я понимаю, ты именно поэтому всегда оглядываешься, когда сбегаешь сюда повидаться.

В эту ночь, лежа в темноте в своей комнате, она никак не могла уснуть. Тихие ночные шумы Государственного Здания взяли над ней странную силу, отвлекали и заставляли вздрагивать. Даже мягкое потрескивание стен, отдающих накопленное за день тепло, казалось стуком, которым кто-то пытался привлечь ее внимание. Она попробовала перевернуть подушку, прижаться щекой к прохладной стороне и включить мягкую, успокаивающую музыку. Не помогло. Раз за разом она закрывала глаза и заставляла себя проваливаться в сон, а через пять минут обнаруживала, что глаза широко открыты, а сама она уже на полпути к воображаемому спору с Тимоти, Холденом, Иличем или Коннором. Уже за полночь она встала с кровати.

Крыска подскочила вместе с ней, пошла следом в ванную, потом в офис, но только Тереза села на табурет, немедленно свернулась у ее ног и захрапела. Собаку ничего не беспокоило, по крайней мере надолго. Тереза включила старый фильм о семье, живущей на Луне в квартире с привидениями, но шоу задержало ее внимание не дольше, чем подушка. Тереза подумала, не пройтись ли по саду, но эта мысль вызвала раздражение. Тогда она поняла, чего на самом деле хочет, как и то, что знает это уже давно. Это понимание словно заставило ее сдаться самой себе.

– Доступ к журналу безопасности, – сказала она, и комнатная система сменила коридоры Луны на экране на деловой интерфейс.

Даже такая уважаемая и важная персона, как она, имела доступ не ко всем журналам. Кроме ее отца и доктора Кортазара никто не мог получить доступ к записям загона, например. Это было нормально. И неважно, что ей понадобилось. Никто не заботился о личном пространстве Холдена. Она могла наблюдать за тем, как он спит, если бы захотела.

Она дала системе задание построить полный маршрут перемещений Холдена за всю неделю и принялась просматривать. Тереза знала, что Государственное Здание полностью контролируется системой наблюдения, но было интересно посмотреть, где находятся микрокамеры, и сколько они могут захватить, оставаясь при этом невидимыми. Наблюдая за пассажами Холдена по садам и зданиям, она думала, что по тем же каналам могла бы посмотреть и кое-что еще. На Коннора и Мюриэл, например.

На одном из экранов Холден сел на траву и уставился на ту самую гору, где жил Тимоти. Ускоренный просмотр придавал его случайным движениям и жестам вид нервного тика. Его будто трясло. Потом перед ним возникла Крыска. Потом и сама Тереза. Изображение с камеры на нее совсем не походило. Ей казалось, она выглядит не так. Она думала, что волосы у нее более гладкие, а осанка – более ровная. Тереза безотчетно подвинулась на табуретке и села прямо. Холден плюхнулся на траву, сел с мокрой спиной, потом Тереза и Крыска выскочили из кадра. Тереза опять забыла про осанку и подалась вперед.