Чтение онлайн

Как только отойдут достаточно, свяжутся с Сабой и поищут какой-нибудь корабль Союза, в котором хватит места, чтобы спрятаться и свалить к чертям из Солнечной системы.

План выходил чертовски ненадежным. Но и жили они в ненадежные времена.

Алекс гонял симуляцию туда и обратно, добавляя всевозможные варианты запуска и отключения тяги, пока не пришел к плану, который – и компьютер с ним согласился – имел наибольшие шансы на успех. Если Алекс ничего не упустил. Если значения всех переменных корректны. Если боги в этот день не обратят на них свою ненависть.

Он откинулся назад, а в черепе стучал пульс, словно мозгу назначили свидание в другом месте. Почесал шею. Каждая мышца ощущалась так, будто Алекса били. Когда-то он мог оттачивать полетный план часами. Да и сейчас мог, но давалось это гораздо большей ценой. Он хлопнул по столу, выключая голографическую карту. В комнате зажегся свет, осветив тесную, выцветшую рабочую комнату, которую он занял на время пребывания на Каллисто. Стол, подключенный напрямую к системе «Шторма», чтобы ни один запрос не просочился в широкое информационное поле Каллисто. Стеновой экран с доступом к паре тысяч разных информационных и развлекательных каналов. В углу совмещенный санузел с умывальником, унитазом и душем – запах плесени прилагался бесплатно. А на случай, если он решит не возвращаться в свой отель-гроб, здесь стояла раскладушка с плоской подушкой и вытертым одеялом. Весь набор неудобств холостяцкой берлоги на флотской базе. Вот уж по чему он точно не скучал.

Он мешал порошок анальгина в стакане с водой – гранулы лекарства кружились как звезды – когда терминал начал исполнять первые несколько тактов из его любимой песни «Пыльных вихрей».

– Принять вызов, – крикнул Алекс и одним глотком выпил лекарство. Вздрогнул, когда живительная горечь окутала его язык. – Йоу, Бобби. Какие дела?

– Встретимся в столовой в двенадцать, – сказала она и оборвала соединение раньше, чем он смог что-то ответить.

Слово «столовая» было лишь кодовым обозначением для небольшого хранилища в одном из редко используемых боковых туннелей – одной из полудюжины комнат, приспособленных командой для тайных встреч. Комнаты каждую пару дней проверяли на наличие прослушивающих устройств, а члены ударной группы Бобби, одетые в гражданское, следили, не заходит ли туда кто-то еще.

Вся служба Алекса проходила либо на кораблях, либо на базах в ожидании распределения на корабль. Он никогда не имел отношения ни к разведке, ни к спецназу, как Бобби. Оказалось, что паранойя, по умолчанию встроенная в окружающую секретные миссии жизнь, очень изматывает.

– Мне, наверное, надо купить еды, – сказал он в терминал.

Тот пикнул, принимая запрос, и отправил заказ в лапшичную в нижнем городе. Хозяин, член сопротивления, отправит уведомление о сборе Каспару. Еще один код. Алекс и голоден-то не был, но если кто-то услышит или скопирует сигнал, ничего подозрительного не услышит. В жизни Алекса больше ничего не было тем, чем казалось.

Через десять минут Алекс вошел в заднюю комнату лапшичной и нашел там ждущего его Каспара. Когда это место не использовали для тайных встреч, здесь хранили сухую лапшу, и коробки с ее запасом стояли почти у каждой стены. Каналы отопления со станции перекрыли, так что в помещении было градусов на десять прохладнее, чем в самом магазине, и Алекс мог видеть свое дыхание.

– Сколько времени тебе нужно? – спросил парень без вступлений.

– Не знаю. Дай мне два часа, встретимся в казино. Где блекджек. Я сяду за пятидолларовый стол.

– Принял, – ответил Каспар.

Он снял тяжелую куртку с капюшоном и отдал Алексу. Тот протянул Каспару свой терминал. Парень пару часов побродит по станции, так что любого, кто отслеживает терминал Алекса, ожидает веселая погоня. Маловероятно, чтобы за ними кто-то следил. Терминалы урезали и анонимизировали, насколько это вообще было возможно. Если бы фальшивые личности команды вскрыли, их бы уже давно взяла и допрашивала служба безопасности Лаконии. Но Бобби установила правила оперативной безопасности, и все неукоснительно им следовали.

Каспар взял терминал и сунул в карман комбинезона, бодро махнул Алексу и повернулся к двери.

– Погоди, – сказал Алекс.

– Все нормально?

Что-то в тоне Алекса заставило молодого человека насторожиться. Ничего не нормально, хотелось ответить Алексу, но он не стал, конечно.

– Просто будь осторожен. Случись что-то с тобой, и мне придется делать двойную работу, – безуспешно попытался он пошутить. Складка между глаз Каспара стала глубже.

– Мне не нужен папочка, Алекс. Я свое дело знаю.

– Ага, извини, – сказал Алекс, прислонился к стене и прикрыл глаза.

Головная боль вызывала желание прижаться к стене лицом. Лишь тонкий слой композита и изоляции отделял его от естественного туннеля. Может, лед, столь же древний, как сама Солнечная система, окажется достаточно холодным, чтобы унять стук в висках.

– Ничего страшного, – сказал Каспар, – но мой папаша смотал удочки, когда мне было семь. Я как тогда в нем не особо нуждался, так и сейчас.

– Справедливо. Правда…

Каспар ждал. Алекс тяжело вздохнул.

– Правда в том, что я дико беспокоюсь о своем ребенке, и проецирую это на тебя. Не принимай так уж всерьез, ладно?

Алекс ждал, что Каспар уйдет, но тот не торопился. Наоборот, он уселся на стопку коробок с надписью «СОЕВАЯ ЛАПША» и скрестил руки.

– Думаешь, лаконианцы знают, что это устроили мы?

– Что? Не, я не то имел…

– Не еби мозги, Алекс. У меня тоже есть семья.

– Я не о том, – сказал Алекс.

Он заметил пакетик с обезвоженными луковыми хлопьями, поднял. Пакетик холодил руку и показался божественным спасением, когда Алекс прижал его к виску. Каспар сидел на коробках, глядя на Алекса и нетерпеливо дрыгая коленом.

– Тогда о чем?

– Он взрослеет, становится серьезным, – сказал Алекс. – Может, даже женился уже. Скорее всего женился. Это заставляет меня поразмыслить, что я очень не хочу ему все испортить. Всегда ведь думаешь: то, что оставишь своему ребенку, будет лучше того, что оставили тебе. Но у меня вот не выходит.

Алекс переложил пакет с луком к другой стороне головы, но тот уже начал теплеть.

– Когда волнуешься, кажется, что хоть что-то делаешь, – сказал Каспар. – Понимаю. Когда меня взяли пилотом в Союз, я волновался за маму, чтобы не чувствовать вину за то, что оставляю ее.

– Ты слишком умный для своего возраста, – сказал Алекс, – но да, может, оно и так. Или почти так. Я был дерьмовым отцом задолго до того, как ушел из семьи, чтобы играть в революционера.

– Не знаю, – ответил Каспар и встал. – Мой отец смылся, потому что мама просила его перестать тратить квартплату на «волшебную пыльцу». Если бы дошло до соревнования с вами двумя, ты стал бы отцом года.

– Спасибо, – ответил Алекс, и неожиданно для себя рассмеялся. – Чертовски приятный комплимент.