Чтение онлайн

– Ты не станешь, – сказал Алекс. – Тебя гложет то, что мы держали победу в руках и упустили. А потом Джиллиан подсыпала соли, потому что ее произошедшее тоже убило и потому что вот такая она сволота. А теперь мы нашли вот это, – он поднял терминал со статьей об антиматерии, – и тебе показалось, что вселенная дает тебе путь восполнить утрату. Но если честно, ты готова рискнуть всем ради попытки вернуть то, что потеряла. Это и для покера дерьмовая стратегия, а уж для битвы и того хуже.

– Пошел ты на хер, Алекс. Я живу этим.

– И у тебя действительно хорошо получается. И ты умная. А я – всего-навсего прославленный водитель автобуса, который везет тебя куда тебе нужно, чтобы ты могла убивать там людей. Но именно здесь ты не права, причем и сама это знаешь.

– Я не это имела в виду.

– Ты хочешь большой символичной победы, – сказал Алекс. – Когда это считалось умным ходом?

Тень сомнения наконец промелькнула в глазах Бобби. Она скрестила руки, но смотрела в сторону, не на Алекса. Он наклонился вперед.

– Ты в отчаянии. И чувствуешь себя в ловушке. А когда ты в отчаянии и в ловушке, ты отвечаешь ударом на удар. Но дай мне увести нас отсюда. Мы доставим эти адские шарики Сабе. И да, он может отправить нас обратно, и мы сумеем остановить «Бурю». Или может сделать еще что-то. Но давай наберем побольше голосов, чтобы взвесить этот план, прежде чем стрелять со всей дури. Идет?

– Ты думаешь, что это безнадёжная битва. Вот все, что ты сказал.

– Так и есть, – признался Алекс. – Но я уже дважды разведен. И сам не стал бы принимать свои слова за святую истину. Я могу быть неправ в куче вещей. Да, твои лучшие бойцы такие же старые и тертые, как ты и я. Но у нас есть и молодежь вроде Каспара. Не так много, как хотелось бы. Не так много, как надо бы. Но есть. Я и мысли не допускаю, что можно просто сбросить их со счетов. Давай свалим из Солнечной системы. Пусть большие умы пережуют новую информацию, а мы посмотрим, что они придумают – это и будет правильная стратегия.

Бобби медленно, глубоко вдохнула, выпустила воздух сквозь зубы.

– Когда нужно рвать когти? Если мы бежим?

– Есть немного времени.

– Ладно. Я подумаю.

– Хорошо, – сказал Алекс и поднялся, собираясь оставить комнату в ее распоряжении.

– Алекс.

– Сержант?

– Не пойми меня неправильно.

– Да?

– Если ты правда не веришь, что мы можем победить, тебе стоит подумать: если я пойду, ты со мной или нет?

Переведено: M0nt

Наоми не впервой было вливаться в новый экипаж. И период неопределенности наступал даже при самых благоприятных обстоятельствах. Нужно время, чтобы найти или создать место в клубке связей, вражды и личных привязанностей, коим является команда корабля. Время изоляции среди толпы.

Появление на «Бикаджи Каме» не сильно отличалось от других случаев. Странность в том, что это произошло в середине рейса, без остановок на станциях или контактов с другими кораблями. Целью было скрыть её личность от Лаконии, но атмосфера маленького городка на корабле оказалась разрушительной для секретов. И пусть командный состав подчеркнуто не замечал её существования, все знали, кто она такая.

Её присутствие создавало трудности Транспортному Союзу, угрожало экипажу, но и события интересней не случалось за все долгие недели перехода. Бродя по коридорам или получая паёк в интендантской, она ловила на себе внимание, проявлявшееся в том, что люди старались не смотреть ей в глаза, а её появление прекращало разговоры.

На подходе к Оберону ей предстояло на время исчезнуть, в надежде, что факт таинственного возникновения утонет в слухах и мифах. Вроде: «Летал я последний год на одном корабле, а тут обыск, и вдруг в команде объявляется сама Наоми Нагата. И летела с нами весь рейс». Достаточно невероятно, чтобы этому не придали значения. Или чтобы это стало проблемой. В любом случае, надо будет связаться с Сабой и изучить варианты. Преимущество секретности подполья в том, что один инцидент не мог разрушить всё сразу. А недостаток, что она не видела полной картины. Даже будучи одним из ведущих стратегов Сабы, она знала только то, что он считал нужным сообщить. А возможно, – и вполне вероятно, – Саба сам предпочитал оставаться в неведении насчет некоторых операций.

Обширная интендантская столовая могла вместить до пятидесяти человек, но Наоми старалась приходить в часы, когда каждая из трёх корабельных смен находилась в середине рабочего цикла или спала. Здесь стояли прикрученные к полу столы, которыми в невесомости всё равно никто не пользовался, и раздатчики – старые серые машины, сцеживавшие питательное тесто сквозь один из восьми ароматизаторов сразу в одноразовые груши. Даже на худшем из рудовозов в Поясе и то было приятнее. Пытаясь сделать место приветливей, кто-то разрисовал стены яркими ромашками жёлтого, розового и голубого оттенков. Как ни странно, это отчасти помогло. Наоми ела кашу с ароматом желтого карри, зацепившись ногами за стенные поручни. А следом её ждал кофе, в тысячу раз лучше каши.

В глубине комнаты болталась троица техников жизнеобеспечения, обсуждая проблемы очистки воды. Она с трудом поборола искушение вступить в беседу. Слыша нормальный человеческий разговор, не включавший её, Наоми чувствовала себя голодающей, уловившей запах свежей еды, но неспособной попробовать её на вкус. Она не представляла, как сильно скучала по людям, пока не оказалась среди них. Увидеть, как в столовую вплывает Эмма, оказалось сущим облегчением.

За время отшельничества Наоми выяснила, что Эмма носила фамилию Панкара, прежде чем стать Зомороди по рабочему контракту с четырьмя другими людьми. На Европе в Солнечной системе, и на Сарасвати, одной из трёх обитаемых планет системы Тридеви, у неё жили братья и сёстры. До присоединения к Транспортному Союзу она работала в частной охране. У неё был кальян, способный функционировать при ускорениях до пяти g и в невесомости. И она всегда с радостью общалась с Наоми, отчего её компания ценилась дороже золота. Эмма притормозила у раздатчиков, взяла грушу чего-то неизвестного, и подплыла, чтобы остановиться рядом и принять ту же ориентацию в пространстве.

– Порядок? – спросила Наоми.

Эмма покачала открытой ладонью в жесте неопределенного ответа – более-менее.

– Капитан Бёрнхем не желает со мной говорить, а Чак – затыкаться.

– Навешала я на тебя проблем, – посетовала Наоми.

– Я их сама на себя навешала, – ответила Эмма, взламывая мембрану на своей груше. – Ты просто появилась, когда они рванули.

– Справедливо, – согласилась Наоми.

Поразительно, насколько приятно общаться без световой задержки. Даже если разговоры самые простые. Особенно если простые.

– Чак, похоже, порядочный человек. Он в подполье?

Эмма усмехнулась.

– Не годится он. Слишком нервный. Единственная причина, по которой он ещё не обдолбался эйфориками – он верит, что никто ничего не доложит комиссару на транзитной станции. У половины людей на корабле есть тайны, которые они хотели бы скрыть от пристального внимания, а другой половине с ними ещё работать.

– Как-то это шатко.

– А так и есть, – подтвердила Эмма. – Но мы используем то, что имеем. Кроме того, вся наша борьба на этом держится, разве нет?

– С чего ты взяла?

Эмма долго и сосредоточенно тянула из груши, потом пожала плечами и проглотила.

– На первом корабле, на который я попала после того, как ушла из Пинкуотера, старпом втюрилась в одного из механиков. Оба были почти детьми. Гормонов больше, чем крови. У компании запрет на нерабочие связи, но что с таким поделаешь? Старпом начала механика доставать. Через корабельную систему следила, кто где находится, в смену и на отдыхе. А механику не понравилось. Ну и сцепились они однажды посреди медотсека – крик, ор. Старпом расплакалась. Заперлась в каюте и не выходила два дня. И хороший старпом была, да и механик стоящий. Но обоих уволили. Потому что правила.