Чтение онлайн

– Ну не красота ли? – коронер потянулся к нему руками и по-отечески похлопал Эвжена по плечу. – Сестры говорят, что тебе нужен дом. Айда к нашим. Подлесок всегда славился гостеприимством, а ежели нет, то иди в Ивы. Там мужичье не дурнее нашего.

– Я уже ходил, – он вспомнил, как его связали и передали людям барона, как избивали и пытались повесить. Вспомнил насмешливые рожи секуторов и бесконечно длинное поле, по которому он бежал от погони, – я все это уже видел.

Город исчез. В источаемом мертвечиной мареве растворилась телега, и ослепшее солнце вновь стало горящим в его дрожащих руках факелом. Он стоял над колодцем и смотрел в остекленевшие глаза своего родителя, смотрел на совсем еще юного мальчишку, тело которого почти полностью скрывала вязкая жижа, именуемая безумцами Материнским Соком.

Вокруг Эвжена сомкнулось кольцо из шестерых взрослых мужчин. Коронер и его подмастерье исчезли, а на их месте были безобразные желтоглазые твари, которых он уже видел прежде.

– Ты сделал выбор, – горько вымолвила Скорбящая.

– Ты принял решение, – поддержала сестру Возлюбленная.

– Ты разделишь судьбу мелкой потаскушки и старого осла.

Не раздумывая ни минуты, Эвжен ударил старух факелом, но огонь не причинил тем вреда, а древко прошло сквозь них, как проходят лучи солнца сквозь предрассветную хмарь.

Удар пришелся ему в спину. За ним последовал еще один, а за ним и третий.

Полный боли вопль поднялся над облысевшими кронами и разлетелся на мили окрест. Эвжен уже не пытался устоять на ногах, ровно как жители Подлеска не пытались проявить милосердие. Каждый, кто хоть раз утверждал, что смерть – птица, внезапно впорхнувшая в открытое оконце, не слышал, как умирает человек, забиваемый вилами и баграми.

Эвжен пытался ползти, но его не хватило надолго, и все это время, пока люди, одурманенные кровью и близостью Холма, убивали человека, пришедшего похоронить родителя, огонь отброшенного в суматохе факела пожирал все, до чего только мог добраться.

– Довольно! – остановили своих слуг Сестры, когда пламя уже карабкалось к кронам деревьев и, раздуваемое холодными ветрами, разлеталось по треклятому пролеску. – Вы спасли Холм, а теперь спасите же душу оставшегося секутора!

Ансгар, вырвал вилы из спины Эвжена и ударил ещё раз, дабы убедиться, что тот умер наверняка. На мгновение он бросил взор на вздувшийся труп собственного сына, что лежал в колодце.

– Пиотр… - прошептал Ансгар, но боли не было. Царица забрала у него все, подарив покой и отрешенность от горя.

Дышать становилось все труднее. Рыбаки с радостью покинули Холм и с легкими сердцами направились в сторону оставленного дома. Направились туда, где взволнованный, но готовый к борьбе Рейн привязывал к коновязи уздцы своей лошади. Туда, куда шел секутор Горст, радуясь внезапно появившемуся ориентиру – горящему на горизонте лесу. 

Младший из выжлятников поежился. Все его усилия протопить избу, казалось, были обречены на провал.

Жуткая тишина и не намека на возвращение товарищей. Парень уже успел переодеться в чистое, но о том, чтобы смыть с себя грязь и запах собственной мочи, речи покамест идти не могло. Да и стоило ли? Рейн не слышал никаких запахов кроме пропитавшей весь этот клятый край вони.

Огонь беззвучно пожирал одно полено за другим, но не давал тепла. Младший секутор застегнул грязную куртку и уселся на пол близ очага, подперев спиной стену.

Только сейчас Рейн заметил развешанные по углам избы букеты чеснока. «Видимо, беглецы пытались таким образом избавить свое жилище от смрада, – сообразил он и ухмыльнулся, – проще бросить все к такой-то матери, чем вдыхать эти миазмы».

Выжлятник перевел взгляд на подпертую лавкой дверь и уселся поудобнее, поджав под себя ноги.

– Зябкая дыра посреди Проклятого камня, окруженного холодным морем. Хер тут согреешься, – буркнул он и принялся грызть ногти. – Где же вы шастаете, суки?

Рейн вспомнил голос, что обращался к нему в пролеске. Есть такие воспоминания, от которых на глаза невольно наворачиваются слезы. Определенно, это было одним из них. Рейн успокаивал себя тем, что скоро его друзья вернутся, и они допросят старосту Ив.

– Грязная гнида, – прошептал он, представляя собачью ухмылку дерзкого смерда. После допроса он настоит на том, чтобы удавить гада. Настоит на том, чтобы высечь половину из тех выродков, которые смотрели на него без страха, а другую половину повесить рядом с их предводителем.

– Они знают, где люди, – буркнул Рейн, – знают, и только за это их следует немедленно допросить, немедленно высечь.

Лошадь Рейна, привязанная к коновязи, громко захрапела. В боксе, позади избы… Рейн не хотел думать о том, куда делся конь Аарона. Если бы речь шла о другом человеке, Рейн бы решил, что тот вернулся с берега еще днем и поскакал в сторону Ив, но верзила был до остервенения послушным, если речь шла о задачах, поставленных Горстом. Разминуться они тоже не могли.

Кобыла вновь захрапела и даже из избы было слышно, как та взрывает копытом землю. У Рейна не было никакого желания выходить на улицу и проверять, что там. После увиденного в лесу, после поведения деревенской голытьбы, он попросту не знал, что может приключиться дальше. Не знал и, видит Отец Переправы, знать не хотел.

Для спокойствия Рейн положил меч себе на колени и принялся поглаживать ножны, за которые он, по оддландским меркам, выложил целое состояние.

Рейн зевнул и, говоря себе, мол, парень, спать сейчас определенно не стоит, уснул. 

Рейн понимал, что видит сон, и, справедливости ради, стоит отметить, что гнал его изо всех сил.

Он играл на лютне и пел своим друзьям песни. Пальцы, отвыкшие от струн, двигались не так резво, как во времена постоянной практики.

– А ну, давай еще раз про зазнобу, – от сидения у огня щеки Аарона покраснели. Он выглядел счастливым, и Рейн понял, что для счастья этому человеку нужно-то совсем немного. Просто хорошая компания.

Рейн никогда не думал о верзиле в таком ключе. Теперь младшему из выжлятников стало ясно – Аарон ляжет за них костьми, если придется. О судьбе своего напарника Рейн почти ничего не знал и не давал похлопываниям по плечу, обоюдному обкладыванию своих мамаш грязью и прочим проявлениям дружеского общения ввести себя в заблуждение. «Аарон добр ко мне, только пока наши дороги идут параллельно друг другу», – говорил себе младший секутор. Теперь Рейн глядел в глаза старшего брата, с которым они прошли немало и без сомнения пройдут еще достаточно вёрст по трактам Оддланда.

Он взял ноту и приготовился петь. Это было не так давно, и Рейн знал, что отбрехался от просьбы Аарона, но сейчас он видел сон и потому сыграл еще раз, а Аарон подпевал, то и дело забывая слова и вместо них выкрикивая свое идиотское «а-ца-ца! А-ца-ца!».

Дом человека, с которым выжлятников свело ремесло последних. Этот человек больше никогда не переступит собственноручно слаженного порога. Рейна это волновало меньше всего. Судьба того, за чью голову им платили – не их дело. Так было проще и легче жить.