Чтение онлайн

Партия игры, для нас вынужденных игроков, дублей всех видов, слабо походила на развлечение, а больше на филиал ада. Как шутка, 'жители Мурино после смерти попадают в Мурино'. Мурино — типичный, тесно застроенный муравейниками микрорайон, к которому забыли подвести дороги и прочую инфраструктуру. Но речь не об особенностях 'капиталстроя', а про то, как люди тащат в другие миры свои увлечения.

Однако, эти партии создавались как арены для 'боёв без правил' с тотализатором, где 'сильные' управляющего мира, выясняли какие-то свои отношения, делая астрономические ставки. Для отдельных донаторов или кланов помельче, это как 'хоккейная лига', со своими особенностями и выгодой от участия. Кто-то снимал фильмы, киберспорт ныне популярен. Остальным участникам давался лишь небольшой шанс поправить свои дела. Выгода от разума, запертого в виртуальной реальности, могла быть самой разнообразной. Шутили, что гости из 'далёка', что 'подарили' землянам чудесные технологии, могли 'припахать' понравившееся сознание, где-то в 'далёкой-далёкой'. Зачем разрабатывать сложный искусственный интеллект, если проще скопировать сознания нужного трудоголика? А партии, лишь арена, для отбора подходящих кандидатов. Причём, любое из выше перечисленного, остальному не мешает. Всё в копилку учредителей.

Смотреть, как истязают моего героя жутко, слушать орка противно. Вспомнилось, вот лежишь, бывало, на операционном столе. Местный наркоз на пол тела и доза обезболивающего со снотворным, но не спится. Врачи деловито дёргают и сверлят кости. А на соседних кушетках извлекают лишние железки из тел незнакомых мужиков. Почему-то зрелище изрезанной плоти соседей. Пятна на фартуке доктора, жёлтые от фурацилина и алые от крови. Куча грязных тампонов в фигурной миске. Гранёный стакан, из которого хирург кривым шприцем набирает обезболивающее, немедленно вводя стонущему мужику по периметру раны из которой торчит замысловато перекрученная железка. Всё это сильнее бьёт по психике, чем осознание того, что подобное происходит с собственным телом. Зная, свою впечатлительность смотреть дальше не стал.

— Держись Штурм! Ты подарил нам время! Да пребудет с тобой Аулэ! Спасибо! — напутствовал я потерявшего сознание тана, отключившись от чата.

Вернулся к действительности, найдя на себе озадаченные взгляды соратников.

— Штурма взяли в плен и жутко пытают. Он геройски держится, — пояснил я братве свою гримасу.

Каждый погрузился в свои мрачные мысли, продолжив прерванные занятия. Выходило, что я разменял своего героя, седьмого ранга на полтора десятка вражеских. Монеты, на которые нанял Цифру и четверть суток времени, стоили ли того? Уже ничего не изменить. Тут же на балконе, завалился досыпать положенные для набора опыта часы.

— Стой, кто идёт! — разбудил меня окрик Франка в селекторе.

— Не стреляйте! Мы беженки! — заголосили женские голоса, на гномском наречии.

Я быстро глянул на карту. С нижнего плана ко входу в твердыню приближались пионерки, облачённые в чёрно-красные наряды нейтралов. Ночью цвет различим слабо, но гномье зрение позволяло, к тому же факелы расставили в отдалении входа не зря.

— Не стрелять! — крикнул Франк изготовившимся к бою арбалетчикам, что выстроили неподалёку за его спиной стенку из своих павез, этаких огромных щитов с распоркой.

Непонятные визитёрши несли детей, по паре каждая. Гномы особо трогательно относятся к детям и женщинам. Вообще, по клановым устоям, случись беда, только красивый пол с ребятнёй, засчитывается как беженцы. Мужики отказавшиеся защищать свою Родину, свои семьи, с оружием в руках, избравшие спасение бегством на чужбину, это кто угодно, дезертиры или ренегаты, но никаким образом не беженцы.

Пока мы тупили, беглянки поравнялись с выдвинувшимся к ним на встречу кернам. Франк снял шлем.

— Послушай что скажу, — наклонилась ближайшая беженка к моему герою, неожиданно нанеся удар заточкой в открытое горло.

— А-а-а-хр-хр-хр! — забулькал Франк, ощутив боль и яд в ране, пытаясь поднять тревогу.

— Нас атакуют все к бою! — всполошил я братву внутри твердыни.

Перешёл на управление через ауру 'Боевого единства'. Соратники бросали свои дела, хватали оружие и спешили к баррикаде под балконом.

Франк, успел перейти в 'Рывок' и намеревался взять чужих пионерок в плен, нанося щадящие, оглушающие удары руками. А потом затих, подействовал яд, и кто-то добил Франка, отравленной заточкой в глаз.

Судя по карте, напавших мало. Нас неожиданно атаковали пионерки, нанятые где-то врагом. Красивые лица ничего не выражали, кульки с хныкающими малышами были отброшены, в руках оказались отравленные заточки. Это уловка врага, отнявшая немало жизней. Гномы не хотели рубить миловидных, юных пионерок. Оба керна Штурма, что стояли рядом с Франком, немедленно пали.

— Это одержимые, яд! — хрипели, умирая мои керны, смачно ругаясь.

В круг света из-за каменной гряды неожиданно выскочили и поспешили к месту схватки фигуры в чёрном, с замотанными в тряпки мордами.

Арбалетчики дали залп по вражеским пионеркам, прошив их болтами. Перезарядить не успели, сверху прилетела изрядных размеров глыба, вбившая капеллину в плечи одного из стрелков и расшвырявшая остальных. Уцелевшие и опомнившиеся арбалетчики схватились за кошкодёры, этакие, характерного вида, мечи наёмников. Тут на них накаталась волна из настоящих орков, вооружённых копьями и палицами. Вспыхнула короткая схватка. Для стрелка кошкодёр, лишь слабое утешение, доведись сойтись с умелым копейщиком. Каждый орк с древковым имел профильный военный талант. Шансов у павезных арбалетчиков Цифры не осталось.

Мысленно благодаря павших за подаренные мгновенья, мы изготовились принять врага за баррикадой. Балкон заполнялся взъерошенными пионерками, выскочившими на крики.

Я встал в центре, хускарлы по бокам с тем, чтобы прикрывать щитами, случись нужда. За ними разместились ветеранки алебардщицы. Ни к чему разбивать слаженный механизм взаимодействия.

Минотавр сместился к одной из лестниц. У другой встал Войд в чешуе, с молотом наизготовку, за ним Цифра с протазаном. Кернов с навыком 'Рывок', разместились равномерно. Прочие гномы рассыпались тонкой серой линией охватившей всю баррикаду. На балконе приготовили камни пионерки, во главе с Димкой, которая бодрила всех тактической аурой.

Рой успел выстрелить вдоль туннеля дважды. В приближающихся орков полетели боло, топорики и молотки, миловидные воительницы Димки уронили камни. Уцелевшие под обстрелом враги перескочили выбывших. Резвые орчанки, с зеленоватой кожей, а именно ими оказалось большинство нападающих, в одних лохмотьях, легко взмывали на груду из мебели и камней, прыгая сверху на гномов. Если пионер не успевал поймать на алебарду стремительную берсеркершу, то встречался с её отравленной заточкой или палицей. Копья имеют значительно лучший баланс, нежели алебарды и в противостоянии юркими, бездоспешными врагами продуктивнее. Хускарлы поймали кого-то на рожны, а потом прикрылись щитами и деловито крушили черепа шестопёрами. Я опробовал моргенштерн, разбив одну голову, и тут же отбросил, взявшись за молоток. В строю я с 'крутилкой' неуклюж. Замешкался и отточенная кость ударилась в грудь, разлетевшись осколками. Это я, при всей своей повышенной скорости, не успел уклониться от прыгнувшей с баррикады орчанки. Меня уронили. От заточки в глаз спасла аура 'Боевого единства' и минотавр, что носился позади гномов как угорелый, снося прорвавшимся и подвернувшимся врагам головы.

Развеял, оказавшийся на мне обезглавленный труп. Когда поднялся, враги уже кончились. Грудь саднило, взглянул на то место, куда пришёлся удар, костяной нож, пробил обмотки, яд достиг цели, моё здоровье медленно проседало.

Герои развеивали труппы, раненных оказалось мало. 'Первая помощь' наших медсестричек, яды не лечит, но поднимает здоровье на пару процентов. От такой помощи я отказался, уступив другим. Само пройдёт.

— Идём наружу! — потребовал, формируя отряд.

Вскоре мы вышил на поверхность, не найдя никакой угрозы. В сторону переправы удирало несколько тёмных фигурок.