Год багульника. Кровавая луна
Шрифт:
***
В центральном шатре царил полумрак. Барет нервно мерил шагами небольшое пространство между ложем из брошенных на пол шкур и грудой сваленного под матерчатой стенкой оружия. Ему было о чем переживать — туман запер его воинов в лагере, облава затягивалась: как бы не пришлось отступать с пустыми руками. Да и куда отступать — до выхода из леса уже не добраться… Росх-хэур не успел дойти до стены шатра, как полог, заменявший дверь, резко распахнулся, будто сметенный порывом ветра, и на фоне светлого прямоугольника проявилась высокая фигура.
— Зачем ты убил этих эльфов?! — с порога зарычал Сигарт, стремительно двинувшись на Барета; его серые глаза недобро сощурились.
— Остроухие продались Моррогу, — сдержанно ответил тот. — Это — слова Гастара!
— Так это они были той нечистью, за которой мы сюда пришли? Почему ты мне раньше не сказал?!
В душе Сигарта вскипела ярость — его просто использовали, как наемника! Более того, он был, похоже, единственным, кто не знал, на кого идет облава! Барет примирительно похлопал его по плечу.
— Скажи я тебе, ты бы заартачился, а это могло стоить тебе жизни. В Цитадели такого не прощают; мы должны были очистить лес — таков был приказ Гастара.
Сигарт резким движением сбросил его руку.
— Но не от эльфов же! Они — союзники Серой цитадели, в Великой битве они будут сражаться с Моррогом рядом с нами!
— Князь не нуждается в их помощи, а делить славу с остроухими совершенно излишне. К тому же, они прячут Полночную Молнию. Но мы все найдем ее, рано или поздно, — самодовольно произнес Барет, выглядывая в маленькое окошко шатра. — Кстати, почему твои стаи сворачивают лагерь? Такого приказа, кажется, не было.
— Мои воины не будут вырезать ирилай только потому, что жажда славы помутила разум Гастара. Будь он и хоть трижды Хэур-Талом, я не стану по его приказу проливать невинную кровь!
Сигарт старался говорить спокойно, но глаза его уже наливались рыжим светом. Было видно, что он с трудом сдерживает злость.
— Да… — протянул Барет, — если бы я знал, чем это все закончится, ни в жизнь бы не стал тогда спасать твою подружку! Вот уж не думал, что одна эльфийская задница может превратить рысь в жирного кота. По-моему, кое-кто тут забыл, что он хэур…
Он не успел договорить, как железная рука в одно мгновение сгребла его за нагрудник и едва не оторвала от земли. Лицо Сигарта было теперь совсем близко. Оно пылало уже ничем не сдерживаемой яростью, оскаленные клыки по-звериному сверкнули. Барет отшатнулся, поймав дикое выражение оранжевых глаз — он не ожидал такой реакции.
— Это ты забыл, кто ты есть! — голос Сигарта перешел в угрожающее рычание, в котором едва можно было разобрать слова; он уже чувствовал появившийся на губах соленый привкус. — И еще ты, кажется, забыл, что написано в Книге путей. Так я тебе напомню — «воины севера оберегают покой Непробуждаемых во веки веков»! Слышишь, «оберегают покой», а не убивают мирных жителей! Хэуры всегда хранили мир в Риане, а теперь Гастар натравливает вас на ирилай, как свору собак!
Сигарт приблизил перекошенное лицо прямо к физиономии товарища и глухо выговорил:
— Это не моя вражда, и не твоя! Я хэур, а не наемник! Никто не смеет приказывать рыси делать то, что претит написанному в Книге. И своим стаям я скажу то же самое — пусть сами решают, за кем им идти.
Он, наконец, отпустил нагрудник росх-хэура, страшные рыжие огни потухли. Освобожденный Барет быстро отступил на безопасное расстояние.
— Я доложу о твоем предательстве князю Гастару в Серую цитадель!
— Да хоть самому Хэур-Талу!
Вскоре Сигарт стоял перед своими стаями, и голос его звучал твердо и ясно, подобно стальному клинку. А еще через время стройный отряд уже покидал лагерь, прокладывая дорогу в поредевшем тумане — двести сорок хэуров молча шагали за Сигартом. Остаться на поляне в туманном лесу не пожелал никто.
Они вышли из лесу, перешли мост и двинулись на восток, в сторону клубящейся вдали белесой речной дымки — петляющая между озерами дорога вела в Рас-Сильван. Хэуры шагали плотным строем по четверо в шеренге, почти касаясь локтями друг друга; то тут, то там из-под низко надвинутых шлемов с дерзким вызовом вспыхивали рыжие огоньки. Воины Сиэлл-Ахэль с обожанием смотрели на своего вожака, готовые в клочья разорвать любого, кто бы посмел спорить с ним.
К вечеру клан разбил лагерь в ольшанике на берегу небольшого озерца. При его приближении утки с криками поднялись в воздух, оставляя на воде расплывающиеся круги. Вскоре запылали костры, и по берегу потянулся аппетитный аромат жареной косули. Когда дежурный осторожно откинул полог маленького шатра, чтобы позвать Сигарта на ужин, он с удивлением увидел на полу мощную фигуру фринна, свернувшуюся клубком. Впервые за много дней тот спал крепким и спокойным сном. Лицо его было безмятежным, а на губах светилась чуть заметная улыбка. Он знал — маленькая эльфа простила его. Придерживая меч рукой, чтобы не шуметь, дежурный тихо вышел из шатра и с недоумением побрел обратно к кострам.
Глава 6. Возвращение Полночной Молнии
Маленькое войско подошло под стены Рас-Сильвана рано утром. Солнце лишь только вставало за лесом, воздух был морозным и зябким с ночи. Еще издалека Сигарт заметил, как за зубцами стен началось активное движение — приход двух с половиной сотен рысей в столицу Эллар был почти равнозначен сигналу к началу боя. Сигарту показалось, он уже видит строгие лица эльфийских стрелков, их тонкие пальцы, замершие на тугих тетивах… Не желая вступать в конфликт, он разбил лагерь в лиронге от городской стены. Хэуры нервничали. Защитников в Рас-Сильване было куда больше, чем их — дойди дело до драки, у рысей не было ни единого шанса уйти живыми. Оставив меч в лагере и настрого приказав своим бойцам не пускать в ход оружие ни при каких обстоятельствах, Сигарт отправился к городу в одиночку. Его расчет оказался верным — в одинокого воина, пусть даже хэура, лучники стрелять не стали. Успешно достигнув ворот, Сигарт постучал. Смотровое окошко открылось — тонкое лицо стражника в серебристом шлеме было полно злобы. Хэур вздрогнул: у молодого эллари были такие же длинные прямые волосы, как у Моав — разве что чуть потемнее.
— Зачем ты пришел? — прозвучал холодный вопрос.
Вместо ответа Сигарт поднял руку, раскрывая ладонь перед изумленным эльфом. Не сказав ни слова, он исчез, окно с шумом захлопнулось. Через мгновение дверь в воротах распахнулась.
— Мне надо видеть старшего веллара, — глухо проговорил Сигарт все еще не пришедшему в себя стражнику.
— Следуй за мной, — ответил тот со смешанным чувством удивления и почтения.
Под недоброжелательными взглядами жителей города они прошли по улицам Рас-Сильвана, пересекли площадь. Воины перед входом в замок преградили им путь. Сопровождавший Сигарта эльф что-то сказал на эллари, две пары расширившихся синих глаз разом глянули на левую руку хэура. Пораженные, стражи медленно расступились, все еще косясь на ладонь Сигарта, где раскинула синие крылья птица Эллар, но хэуру было не до них — он твердо помнил, о чем говорила ему Моав…
Перед кабинетом Лагда проводник покинул его. Не дожидаясь приглашения, хэур толкнул дверь и вошел внутрь. Его ноги точно налились свинцом, упругий шаг стал усталым и тяжелым — в дальнем конце зала сидел тот, кто имел полное право ненавидеть его так, как только может отец ненавидеть убийцу своей дочери. Не поднимая головы, Сигарт прошел через всю комнату и остановился подле стола. Князь Рас-Сильвана поднялся с кресла и грозно шагнул в его сторону.
— Как ты посмел явиться сюда, рысь! — едва сдерживая гнев, проговорил он на риани.