Чтение онлайн

— Чему ты улыбаешься? — спросил он и сам невольно улыбнулся.

— Я думаю, на этот раз у меня обязательно будет детеныш, — радостно ответила Хийси. — Как раз к весне!

— Вот и хорошо! Теперь ты будешь не одна…

Он привлек ее к себе и ласково поцеловал в растрепавшиеся с ночи рыже-серые волосы.

— Ну, я пойду… — наконец, смущенно пробормотал Сигарт.

Хэурит кивнула, не глядя на него. Он развернулся, чтобы уйти, когда в последний момент маленькая рука судорожно вцепилась в его куртку. Сигарт удивленно обернулся и застыл на месте — прежней Хийси не было и следа! Умиротворенное выражение исчезло с ее лица, вместо него на нем была написана растерянность, граничащая с испугом. Казалось, она только теперь осознала, что с ней произошло. Изменившимся голосом она прошептала:

— Что… что же мне теперь делать?! Как же я смогу жить здесь, в Цитадели, после всего…

Голубые глаза испуганно смотрели на хэура, умоляя о помощи.

— Я не хочу! Я не хочу здесь оставаться! — пролепетала она, и глаза ее расширились от страха.

Внутри Сигарта что-то дернулось. Ему хорошо был знаком этот ужас! Холодный ужас собственной обреченности; ужас бесконечного одиночества, поражающий даже в самой шумной компании; ужас узревшего свет, мечущегося среди слепцов. Мало ему было самому стать таким, зачем он смутил покой этого забитого существа! В отчаянии он резко привлек Хийси к себе и изо всех сил сдавил в объятьях.

— Прости меня! Я так виноват перед тобой! Я не должен был… Умоляю, прости!

Хэурит тихо застонала, но ничего не ответила. Так они и стояли некоторое время, обнявшись, или скорее, держась друг за друга, точно двое, выжившие в смертельном шторме. Сделав усилие над собой, Хийси отстранилась от хэура.

— Нет, ты не виноват, — едва слышно проговорила она — ее голос был слабым, но твердым. — Я очень благодарна тебе. Я… я никогда тебя не забуду.

Замерев в удивлении, Сигарт рассматривал ее лицо — так оно изменилось.

Это была уже не та робкая, запуганная хэурит, которая встречала его на пороге своего убогого домика, недавний ужас тоже минул, вместо этого что-то новое появилось в ее глазах, обреченное и упрямое. Хэур узнал этот взгляд, взгляд существа, до смерти раненного любовью — беспощадной, въедливой, цепкой, точно лапы паука, и жадной, точно скряга, готовый скорее умереть, нежели расстаться со своим богатством. Существа, готового отправиться на плаху за свое чувство. Собственное бессилие захлестнуло Сигарта. Что, что ему сделать?! Как отплатить за свет, в который раз ему явленный?! Ему вдруг вспомнилась последняя просьба Моав — он так и не исполнил ее. Он предал ее, обманул маленькую эльфу, решил, что ее смерть освободила его от всех обещаний, но голубые глаза Хийси неуклонно напоминали ему об этом неоплаченном долге — долге любви, что накрепко связала их всех троих, точно общая тайна. Сердце бешено заколотилось в груди хэура. Почувствовав его смятение, Хийси отступила на шаг назад. Сигарт понял, что хэурит отпускает его, но не смог сдвинуться с места.

— Ну, иди, иди! — торопливо замахала она руками, глядя в снег, и голос ее предательски дрожал.

Сигарт кивнул и пошел вперед, не оборачиваясь. Вскоре он быстро шагал вдоль скал прочь от маленькой хижины. Этим холодным январским утром он твердо решил идти в Рас-Сильван, как и обещал Моав. Идти любой ценой, даже если для этого придется уложить целую стаю рысей, однако неожиданные обстоятельства заставили его ненадолго отложить поход.

Глава 5. Голос в тумане

Не успел Сигарт войти к казарму, чтобы забрать свои вещи, как в дверь влетел Барет — незастегнутый длинный жилет развевался, как крылья, под ним виднелся кожаный нагрудник. Услышав его топот, отдыхающие рыси лениво подняли увесистые головы, повели ушами.

— Где ты шляешься?! Опять нашел юбку, чтобы вцепиться?

Лицо Сигарта потемнело — что-что, а уж его личная жизнь Барета точно не касалась, но тот не дал ему и рта раскрыть.

— Ладно, давай собирайся быстро — мы сейчас выступаем. Поднимай свои стаи — чтоб все были готовы к походу!

— Куда?

— В Серебристый лес.

Услышав это, Сигарт вздрогнул — он охотнее позволил бы отрубить себе руку, чем снова отправился б туда!

— Что мы там забыли? — недружелюбно спросил он.

Барет хитро прищурился, но Сигарт был слишком взволнован, чтобы заметить это.

— Да там вроде какая-то нечисть поселилась: Гастар приказал зачистить территорию на десять лиронгов от берега Айлит-Ириля.

— А кто идет?

— Я и ты. Ну, и наши стаи, естественно.

— Послушай… — начал Сигарт, но росх-хэур резко оборвал его.

— Значит так, — заявил он, уперев кулаки в бока, — я не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но если ты сейчас не послушаешься приказа, то можешь считать себя мертвым, ясно?! Ты теперь фринн, тебе подчинены две сотни воинов, и твой долг — выполнять приказы Гастара. Есть два пути — этот и тот, что ведет к позору; надеюсь, ты выберешь правильный!

Сигарт помолчал, размышляя.

— И все-таки на кого мы собираемся охотиться?

— Потом скажу, собирайся.

— Но ведь там держат оборону ирилай — зачем лишний раз нарываться на них?

— Да ты никак боишься, старина!

— Причем тут это! — фыркнул Сигарт. — Просто глупо вторгаться на чью-то землю и надеяться, что тебя там встретят с радостью. Почему бы не оставить их в покое — в конце концов, они ненавидят Моррога так же, как и мы…

— Они — хитрые и продажные, но если ты хочешь поговорить на эту тему, лучше сделать это уже на марше.

— Хорошо, мы будем готовы быстрее, чем ты думаешь. И не стой у меня над душой!

— Да уж — это ведь теперь такая ценность! — с деланным испугом воскликнул Барет. — Фринн — это ведь это тебе не просто шкура в пятна! Что такое Цитадель без фриннов? Ничто! Ага… И Гастар тоже так считает; прямо так и говорит — «ничто»!..

Больше слушать друга Сигарт был не в силах — он обернулся рысью и, подойдя к ближайшему лежащему на полу хэуру, полоснул его когтями по груди. Спящие в соседних одиннадцати бараках рыси повскакивали, как ужаленные — у каждого на коже алели следы от когтей. Вскоре Сигарт уже стоял на плацу, наблюдая, как его воины поспешно строятся в ряды по стаям. Ни окриков, ни приказов, ни замешательства — молчаливые, как всегда перед походом, в полном обмундировании, они являли собой поистине грозную картину. Непобедимые сыновья Хэур-Тала, с холодными отважными сердцами и острыми когтями — Сигарт подумал, что он действительно горд тем, что он один из них…

Без единой команды хэуры двинулись вслед за командиром. Снег на дороге был весь истоптан следами — здесь только что прошли отборные стаи Барета; вдалеке полосой маячил Серебристый лес. Он словно не отпускал Сигарта — вновь манил его к себе, как место злодеяния — преступника; только теперь у него уже не было причин прятаться — в окружении преданных ему воинов он шагал по дороге к мосту, соединявшему берега Айлит-Ириля. Стражники у моста громко приветствовали Сигарта. «Мор андарт!» — еще долго звенело у него в ушах приветствие, припечатанное твердым шагом почти двух с половиной сотен воинов. Он слышал за собой их шумное дыхание и топот тяжелых сапог, и его охватило радостное и легкое ощущение единения с этой грозной силой. Он вспомнил, с какой гордостью рассказывала Моав о скованных кейной эльфийских воинах — жаль, что она не видела рысей в бою! Связанные узами дружбы, во много раз более сильными от отсутствия каких-либо иных пристрастий, гордые своей избранностью, суровые воины севера были единой стаей — сильной, сплоченной, непобедимой. И теперь эту стаю вел он, Сигарт Окунь!

Они догнали отряды Барета почти под лесом — и вместе с ними дошли до большой поляны. На ней виднелись остатки следов от шатров: по-видимому, хэурам такие вылазки были не впервой. Пока рядовые рыси разбивали лагерь, Барет давал наставления другу. Голые деревья, стеной стиснувшие поляну, шумели на ветру, словно предостерегая гостей. Росх-хэур невольно понизил голос.

— Эти твари затаились где-то в лесу; надо осторожненько разузнать, где они и сколько их. Сигарт, ты пойдешь в разведку, — приказал Барет. Хотя он был таким же фринном, как и его товарищ, как черная рысь он считался старшим. — Доложишь обо всем, что увидишь.