Год Быка
Шрифт:
И он прицепил к посланию пять своих новых стихотворений для кумира.
«Диамант» (под муз. «Колокола»)
Одно из них Платон, правда, написал про себя:
«Мой блюз»
«Яблоко с Родины» (под муз. «Сыновья»)
Следующие два стихотворения Платон написал под мелодии одних из любимых песен своей юности.
«Дарю стихи Татляну Жану!» (под муз. «Хочу забыть»)
И стихотворение-песню:
«Нет, не напрасно!» (под муз. «Воспоминание»)
После отправки электронной почты поэт вздохнул с облегчением, словно отдал свой давний долг.
А на следующий вечер он узнал, что его письмо кумиру прочитано, а Даша вернулась домой. В этот понедельник было сухо и около нуля. В Москве даже во многих местах серел чистый и сухой асфальт.
А начался день с радостной вести от Данилы – у Платона родился внук Михаил (52 см и 3,65 кг), правда, через Кесарево сечение. Плод никак не хотел переворачиваться вниз головой.
Ну, значит, будет всегда наверху! – сразу решил довольный дед.
Только вот – в понедельник?! С одной стороны – видно в понедельник их мама родила?! Но с другой стороны, многие люди начинают всё новое, новые дела и даже новую жизнь, именно с понедельника! И это обнадёживает! – подвёл окончательную базу писатель.
В отметившийся сильным снегопадом вторник, поход коллег к заказанному столику в ресторане «Пилзнер» был сорван потерей Ляпуновым папки с важными документами и деньгами. На следующий день пропажа правда нашлась в детской музыкальной школе, но уже без тех денег, что там находились, а срывавшееся, было, праздничное застолье в самом конце рабочего дня всё же спонтанно устроили непосредственно в офисе.
В отсутствие своих партнёров, развозивших последнее, Платону пришлось самому пройтись до магазина. Сели уже в семнадцать, с трудом удержав Гаврилыча от демонстративного ухода домой, отметив же уходящий год шампанским с фруктами и шоколадом, а также кофе с тортом.
Несостоявшийся демарш коллеги напомнил Платону об услышанном им по телефону сегодня днём.
В дневное время, в ожидание задерживающихся коллег, Платон решил ещё раз позвонить в издательство «Звонарь», куда он более полутора месяцев назад отдал одну из частей своего романа, с целью через него отзвонить всему миру о своём появлении на свет, как писателя, и узнать о результате.
И опять, после того, как секретарша Аня услышала фамилию Кочет, она переключила страждущего на повторяющуюся в трубке мелодию, на этот раз через восемь минут завершившуюся короткими гудками. Но у Платона теперь было и время, и желание поставить точки над i, и он снова набрал номер издательства. Через несколько секунд ожидания там бросили трубку, не желая разговаривать с надоедливым просителем, и это повторилось ещё дважды.
Поражённый этим вопиющим безобразием, Платон в первый момент не знал, что и делать. Он чуть ли не решился дара речи.
Ну, если не хотите печатать, так скажите об этом прямо, как это всегда делают другие, как это было не раз в других издательствах и редакциях! Какие могут быть при этом претензии? Но зачем же так по-детски хамить? И это делает тот, кто поставлен именно на связь с заявителями?! – рассуждал незаслуженно обиженный и уязвлённый.
Платон никогда не любил находиться в толпе страждущих, он всегда дистанцировался от неё, порой даже в ущерб своим коренным интересам. Не позволяли гордость и гены. А тут? Его смешали не только с грязью, но и с толпой! И с этим его гений не желал мириться.
Решительный, он хотел вечером написать гневную отповедь хамам. Но пока под лёгким хмельком он шёл пешочком по своему, ставшему давно родным, большому Устьинскому мосту в сторону «Новокузнецкой», его желание несколько притупилось. И этому способствовала окружавшая его красота.
В этот вторник столицу вновь завалило толстым слоем снега.
Стало как-то мягко и сказочно уютно. При вечернем освещении Москва стала и празднично красива! Настроение автора улучшилось. А дома его от мрачных мыслей поначалу отвлекла жена Ксения, и срочные предпраздничные дела.