Чтение онлайн

Большинство самолюбивы, считают себя гениями, наделяя себя правами учить других, править тексты начинающих пописывать.

Платон стал очевидцем, как некая Надежда возвратила соседке Платона по ряду Ирине Дмитриевне её произведение со словами:

– «Я вам текст полностью переделала!».

Во, дура! – не зная сути, подумал Платон.

После выступления той, Платон подтвердил своё мнение о ней, добавив и свой голос в общий гул возмущённых и рекомендующих голосов якобы её коллег:

– «Хочу Вам заметить, что роса не может подсыхать! Она жидкость, вода, и испаряется. А высыхает поверхность чего-либо, на которой она была, например, травы, пола, земли и прочего. А сохнет то, что было пропитано водой, влагой!».

Платон заметил, что многие, видно самые крутые писатели и поэты, не могли обойтись без буквально подколки выступающих, которые и так волновались и стеснялись.

Платону понравились также стихи Сергея – мужчины средних лет.

Но особенно порадовал истинный, и уже печатающийся, поэт Александр Кашин – подтянутый, симпатичный мужчина весьма зрелого возраста.

А до него послушали выступление также нового кадра – певицы жанра «авторская песня» Маргариты, спевшей под гитару несколько песен собственного сочинения.

Платону понравился её много октавный голос, а само пение напомнило пение Галины Бесединой.

Проходившую мимо него, и не сводившую с него своих карих глаз, девушку он вполголоса с доброжелательной улыбкой подбодрил:

– «Молодец!».

В своём заключительном выступлении Александр Кашин проиллюстрировал свою подборку информации по заданной на прошлом занятии теме «Смысл жизни».

Многие пытались примазаться к его успеху, дополняя с мест докладчика. Они щеголяли друг перед другом в цитировании классиков.

Лучше сказали бы это от себя, своими словами! – молча сокрушался Платон.

Эта тема вызвала в сознании Платона свои мысли:

Обсуждать и искать смысл жизни не имеет смысла! Ибо, если люди будут знать его, то все будут жить одинаково, и станет крайне скучно! И жизнь потеряет смысл. То есть найденный смысл потеряет смысл! А вообще-то, по серьёзному, смысл жизни в воспроизводстве человечества, то есть в любви! И в поиске его, этого смысла!

Занятие, длившееся три часа, незаметно подошло к концу.

А ещё до его начала Ирина Дмитриевна продиктовала Платону номер своего телефона с тем, чтобы потом сообщить ему номер телефона издательства, заинтересованного в печатании больших произведений.

Уходя, он хотел кое-что расспросить руководителя, но выронил из своих непослушных рук скоросшиватель и задержался собиранием рассыпавшихся по полу листов в скользких файлах.

Уже при выходе из библиотеки Платон машинально взглянул в зеркало, словно посмотрев на себя, увидев в нём… поэта и писателя.

На улице Платон долго блуждал по многочисленным лабиринтам своего сознания, пытаясь понять происшедшее. И в этом поиске он опустился так далеко, что машинально пропустил два своих автобуса.

Следующий раз Платон посетил занятия клуба только в ноябре.

На этот раз разговор пошёл обстоятельнее.

На вопрос, а как Вам удаётся так много писать, Платон без обиняков ответил:

– «Я специально выбрал работу, полезную не только для моих оконечностей, но и с наличием, во-первых: свободного времени; во-вторых: позволяющую голове во время этой работы думать о чём-то другом, например, сочинять!».

Тут же вскочила одна из клубом рождённых филологов:

– «А Вы неправильно употребили слово «оконечностей»! Надо говорить «конечностей»!».

– «Уважаемая калека! – надеясь быть плохо расслышанным некоторыми, начал Платон ответное хамство – Я же уже всех предупредил, что в мои тексты, в слова надо вдумываться, а не проглатывать их пачками, как, например, в популярном бульварном чтиве!» – продолжил он нравоучение.

– «Да! Есть конечности: верхние – руки, и нижние – ноги. Но у любого тела есть ещё и другие выступающие части – оконечности. Особенно у мужчин!» – кончил Платон под всеобщий хохот.

Но прения продолжились, а Платон отбивался:

– «Да! Я грешу повторениями. Поэтому всегда текст перечитываю и заменяю повторяющие слова на синонимы. Но где-то может и пропустил? Это у меня от пребывания в плену от смысла предыдущей строки».

– «Но у Вас в тексте периодически встречаются просто парадоксы!?» – вдруг проснулся самый старый – Борис Ефимович.

– «Да! Жизнь часто удивляет нас своими парадоксами. А я их просто фиксирую» – объяснил автор очевидное.

– «И потом, у Вас какой-то диалект… бульварный, что ли!? Вы наверно хороших книг мало читаете?!» – вдруг вскочил возмущённый неизвестный.

– «Да! Вы угадали, попали в точку. У меня действительно диалект жителя Бульварного кольца! И я не люблю читать книги, где все герои сплошь говорят правильным языком автора! Таким книгам я не верю!» – гордо ответил тому Платон.

Тут же один из известных неизвестных Платону членов Союза писателей подошёл к нему, и, обсыпая его различными литературными терминами, стал яростно критиковать несчастного.

На что ошалевший сразу ответил им опущенному:

– «Вы, пожалуйста, все Ваши замечания по моему произведению соберите вместе по темам и обобщите. Иными словами, проинтегрируйте по замкнутому контуру, потом мне и дадите!» – завершил Платон уже со смехом свою просьбу бездарному завистнику, ремесленнику от литературы.

Эх, хоть бы, когда «снега пали», меня бы издали. Ведь самовыразившемуся человеку и умирать легче! – сокрушённо помолчал он.

Но это было уже давно. А сейчас писателя и поэта занимал вопрос целесообразности продолжения его работы в ООО «Де-ка».

Он и сейчас, без сожаления покинул бы полуподвальное, полусырое помещение старинного здания с грибком и плесенью в стенах, с холодным кафельным полом, со сверхнизкими потолками, с периодической вонью в цехе из проходящей под ним канализации, с недостаточной освещённостью его рабочего места, с мерзким гулом почти под ухом полупочиненного холодильника, с отсутствием горячей воды, с вечно обоссанными Гудиным и Ляпуновым сиденьями унитаза, с постоянным невольным хамством невоспитанных, некультурных и неаккуратных сотрудников, у которых их апломб, амбиции, явно не соответствовали их, в широком смысле слова, амуниции.