Чтение онлайн

Потом дон Текило поведал, как пытался ограбить дракона. Здесь, надо признать, авантюрист отважнейшим образом наврал, потому как подробностей изъятия у приснопамятного Жарьяря детали тела не запечатлел. Но добросовестно скомпенсировал неточность рассказа доскональным описанием местности, в которой происходило означенное событие, и повергающим в экстаз изложением предполагаемых богатств дракона.

Внимательно выслушав дона, третий, воинствующий судья заорал: «Коня мне!», и, кратко извинившись за возникшие обстоятельства, препятствующие его дальнейшему участию в судебном заседании, умчался сражаться с драконом.

«Минус один,» - мысленно поздравился себя с тактической победой дон Текило. И приступил к повествованию о ста соратниках, которые, оказывается, били, унижали и наносили иберрцу прочий физический и моральный вред при попытках дона Текило встать на путь истинный. Барон Бруно оживился, поманил пальцем охраняющего стол заседаний полицейского и велел все названные имена запомнить, а поименованных личностей сыскать и обезвредить.

Потом в приятно отупляющее извержение признаний кающегося пройдохи вмешался необъятных размеров монах. Монах вскочил на ноги (сидевшие на другом конце скамьи дружно рухнули на пол) и заорал, что мало, мало, МАЛО пороли дона Текило его соратники. Надо больше!.. – отточенным долгой практикой жестом выхватил из-под полы рясы пучок розог и бросился претворять в жизнь откровения Ордена Ивовой Ветви.

По пути брат Прю задавил мощными ногами мелких дворянчиков, мельтешащих тюремщиков, пытавшихся остановить вмешательство из зала, раздробил в мелкие щепы оградку, препятствующую свободе перемещений заключенного… Оскорбленный монах с пучком розог представлял собой страшное зрелище! Щеки красные, в прожилках, глаза красные, в прожилках, звериный агрессивный оскал, и все это – на самодвижущейся глыбе черной монашеской рясы.

Кое-кто начал молиться, всерьез восприняв намерение святого брата устроить тут локальный конец света, дамочки с дружным аханьем посыпались в обморок, но всех спас второй судья. Ушлый дедок споро вскрабкался на стол, многоопытно раскрутил за толстую золотую цепь символ своего Ордена и метнул его в монаха-агрессора. Тяжелый диск, усиленный оккультными символами и заключенной в нем Магией Благословения, попал точно в середку обширного лба необъятного святоши. Вызвал сотрясение мозга, прошедшееся приливной волной по всему колышащемуся жирку обжоры из Ордена Ивовой Ветви… Патриарх успел крикнуть «Йес!» и в восторге потрясти сухонькими кулачками; потом Серая крепость содрогнулась от шпилей до основания: монах рухнул. Проломил пол, перекрытие и с коротким воплем исчез из виду.

– Повесить! – снова закричал господин барон. Стражники метнулись было к дону Текило, но судья остановил их взбешенным ором: - Да не его! Этого жирдяя повесить, придурки! Срочно!!!

– Наш Орден одобряет борьбу с еретиками, - переводя дыхание, поведал его престарелый коллега. – Правда, мы не вешаем, мы больше сжигаем, чтоб грешник искупил свою вину, поднимаясь дымом к Небесам…

– Подняться… - затуманились Великой Идеей глаза судьи Бруно. – Дымом… в Небеса…

Старик-патриарх предложил господину де Флеру, не мешкая, уверовать.

Дон Текило примолк, но на то, что его подзабыли, не жаловался: было очень любопытно наблюдать за свидетелями и прочими присутствующими на заседании. Вдохновленные примером господина королевского судьи, вельможного и глубокоуважаемого барона Бруно, верные подданные Брабанса истово изъявляли желание перейти в новую веру. Подробностей учения, и даже название новой религии никто не спрашивал – все торопились доказать свою добропорядочность, искренность и преданность властьпредержащим.

Мэтр Панч и мэтр Виг, которые и без того были в прекрасном расположении духа от кувшинчика вина, спрятанного под полой мантии, пришли в совершеннейший экстаз и тихо помирали со смеху, наблюдая за происходящим безобразием.

А мэтру Адаму приходилось нелегко. Он отчаянно сражался с чужими кровожадными мыслями, проникшими в его ментально чуткую голову. Мысли представляли во всех садистских подробностях процесс расчленения обоих господ судей, отрубание их голов и преображение черепов в варварские чаши на золотых подставках. Специалист магии Четвертого Шага вспотел, пытаясь хоть как-то заглушить чужие мечтания – увы, «подслушанные» мысли приходили в резонанс с собственными чаяниями души мага, и лишь усиливались фантазиями, для каких мерзких дел можно использовать два черепа, если, допустим, одному сделать фальшивые глаза из изумрудов, а другому – из рубинов…

– …вознесемся! – кричал, стуча молотком, судья Бруно. Патриарх дребезжащим голоском имитировал хор божественных агнцев.

«Убить их, и поскорее…» - тоскливо подумал секретарь суда. Мэтр Адам телепатнул в ответ: «Убьешь – кто их заменит?» Секретарь и маг встретились печальными взглядами и почувствовали редкостное по нашим прагматическим временам единение душ…

Пользуясь вселенской суматохой, воцарившейся в зале суда, дон Текило украл у близстоящего тюремщика ключи от своих кандалов, острожно, вдоль стеночки, прокрался к выходу, демонстрируя виноватую улыбку, отвесил общий поклон, сделал дюжину шагов назад, отпер дверь… И отлетел обратно, повинуясь инерции, которую иберрцу придал сурового вида господин. Этого господина, порылся в памяти дон Текило, почесав для надежности лысинку, он уже видел. Тогда, в магистрате Анжери, сей громила пытался изрубить отважного дона двуручником, защищая жизнь и честь своего государя.

– Что… ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ? – громогласно возопил капитан королевской охраны.

Дворяне и прочие присутствующие резко присели, тщась спрятаться от командирского гнева. Патриарх самозабвенно выводил что-то типа «Славься! славься!», пока судья Бруно де Флер не ткнул его под коленку. Старичок рухнул на свое кресло и сквозь слезы счастья посмотрел на окружающий мир.

– Мой повелитель, - весомо проговорил господин с двуручником (на самом деле, меча при нем сейчас не было; оружие, пыхтя от натуги, волок на юных плечах сопровождающий капитана паж), придерживая дона Текило за плечо, - желает знать, как происходит суд над этим оскорбителем нравственности и попрателем законности.

Дон тихо восхитился, как шибко и ловко воинственный господин справился со словом «попратель». Красивое, однако, слово! Такое живописное и ядреное…

– Вы уже вынесли ему приговор?

Его милость судья Бруно загрыкал-зафыркал, что они приступили к изучению материалов дела. Секретарь суда отвлекся от садистских фантазий, попытался приглушить чувство симпатии, которое расцвело в его холостятской душе в адрес мэтра Адама, и зашуршал пергаментами, подсовывая господам судьям протоколы и доносы.

В этот момент в зал вломился комендант Буше. С охапкой страусиных перьев. Споткнувшись на пороге, он чуть не упал, выпустив из рук свое сокровище, и головы сидящих поблизости украсились пышными султанчиками.

– Тишина! Тишина в зале!! – заорал главный судья, стуча молотком по столу и секретарю. Но дамы не унимались: увидев, что у соседки перо-то лучше, они принялись вырывать нежданно свалившийся на них аксессуар друг у дружки, создавая панику и тихонько визжа от злости и восторга.

– Тишина! Тишина в зале!!! – вопили и судьи, и капитан королевской охраны, и секретарь, но публика окончательно расшалилась.

– Суд удаляется на перерыв! – наконец, сдался господин де Флер.

Пальчиком поманил ожидающего распоряжений хозяина слугу и велел увести подсудимого обратно в камеру, а ему, судье, доставить ему пук перьев, побольше, побольше. Будем в перерыве экспериментировать, однако.

Так закончился первый день заседания по делу дона Текило.

На утро заседание продолжилось. Бледный секретарь со скорбью в голосе объявил о замене в судейской команде: в связи с отбытием господина Брдрфрмрского на подвиг с драконом и недомоганием временно свалившегося с северной башни бароном де Флером, нынче третейские обязанности будет исполнять господин Жан-Клим дю Блон, капитан дворцовой охраны. Милости просим!