Чтение онлайн

*** Полёт мотылька

Егерь прищурился. Глаза-дробинки забегали над россыпью веснушек. Бурханкин заново переживал любопытство и нетерпение. Патлы вздыбились. Ощетинились даже светлые завитушки на крепких короткопалых руках.

Он взахлёб рассказывал:

– Что это у тебя, - это я ему говорю, - любовная записка?

"Сам не знаю, Сергеич!" - говорит Витёк. Может, при мне не хотел открывать... А сам, это... еле стоит: руки-то от слабости трясутся, а сам всё не открывает, бурундук, ждёт чего-то, всё рассматривает!..

(Многие местные давали друг другу прозвища. Но Егор Сергеевич делал это так же метко, как стрелял.)

– Чего ж не откроешь?
– Это я Витьку. А он мне: "Не пойму, - говорит, - чего-то. Ведь Шура к своим уехала третьего дня, даже телеграмму ещё не дала о приезде, а тут - адрес её рукой надписан. Когда успела послать? Откуда? Да и деньги на дорогу были, не мог же я отпустить её без копейки. Почему не оплатила доставку?.."

– От, Витька! Дурной какой!
– не унимался Бурханкин.
– Если бы я его не надоумил, так бы и до сегодня стоял, не раскрывши пакет!.. А как он его открывал! Мухи дохли!.. Прежде снял завязочки, отлепил сургучную печать, всё старался, это... целиком, не повредить... Три года разворачивал... И дождался!.. Пока дверь за его спиною растворилась и Витька обдало ветром... Когда такая жарища, ждёшь его ждёшь, чтобы хоть в одну ноздрю дунул - ни гу-гу. Очень занят. Ураганы где-то устраивает. А тут - на тебе! Откуда взялся?! Ветер... Смех один! От такого сквознячка и насморка не заработаешь - так, луковые слёзы против рыданий. Но пакость сделать успел!..

(Егор Сергеевич имел право ругаться с природой: он за ней присматривал!)

– Мы с Зуевичем и понюхать не успели, что ему прислала Шурка, а оно моментально улетело. Была морока лазить наверх! А черепица знаешь какая горючая! Все пальцы обожгли! Искали неизвестно чего... И Витёк, это... пиджак вниз упустил, прямо в почтовый палисадник. Но зато, когда мы отряхивали его от пыли, он догадался, что там могло быть...

Бурханкин испугался, что Франца утомил его замысловатый рассказ, и поспешил окончить:

– Видишь ли, Фима, вся другая одёжа на нем после больницы болталась. Костюм Витёк утром взял, это... из шифоньера Шурки. А костюм был свадебный. Шурка его потому хранила. Витёк сказал, когда они шли расписываться, Александра сняла с платья шарфик и это... запихнула ему в карман, на грудь, чтоб красиво. С того дня шарфик бессменно там торчал. До Витька дошло, что шарфика от свадебного платья Александры в пиджаке нет. Он, это... вылетел из бандероли.

Франц мало что понял, потому рассердился.

– Ты что же, думаешь, я сейчас всё брошу и пущусь на поиски этого пресловутого свадебного шарфика?..

– Да нет!..
– замахал на него Бурханкин.
– Ты только рассуди, Фима, своей умной, это...
– тут Егор Сергеевич запнулся, потом сформулировал: немецкой головой! Зачем Шурке с собой понадобилось забирать тряпку, которую лет пятнадцать никто из кармана не вынимал?..

Игорь Максимильянович пожал плечами:

– Может, ей захотелось надеть его вдали от мужа. Может, так ей легче переносить разлуку. Сам говорил, раньше почти не расставались.

– А если увезла, зачем тогда с дороги обратно прислала?..
– приставал гость.

– Почему послала?..
– Франц задумался.
– А там в пакете больше ничего не было?

Бурханкин торжествующе покачал головой (заинтересовал-таки законника!). Понизив голос, он добавил ещё кое-что:

– А тётка её по телефону сказала, что ни на какую операцию ложиться не собиралась, и понятия не имеет, зачем Шурка к ней выехала, с её-то здоровьем!..

Игорь Максимильянович вдруг рассмеялся.

– Сколько лет этим фермерам? "Если бабе - сорок пять, баба - ягодка опять?" Да он просто надоел своей фрау! А твой Виктор Зуевич станет всем рассказывать, какая они дружная семья. Ой, не могу!.. Я-то думал, случилось чего, а ты... мне... про бабские штучки...

– Фима, зря ты! Она не такая. В наших краях одиноких мужиков много. Даже к моей липнут. А уж за Александрой полпосёлка ухлёстывали: она ведь много моложе Витька. Но Шурка - ни-ни-ни! Все наши удивлялись. Однажды...

Франц оглушительно хохотал, не останавливаясь. Очень уж хотелось, чтобы гость поскорее ушёл вместе со своими глупыми подозрениями.

Бурханкин пытался вставить слово:

– Видел бы ты его тогда... А теперь почему-то здорово переживает!

Он не выдержал и стал потихонечку подхихикивать. Круглый животик весело запрыгал над ремешком.

– Как Орфей!
– Франц даже икать начал от хохота.
– Возьмёт в руки балалайку и пойдёт повсюду искать свою Шурочку.

Бурханкин вмиг посерьёзнел, брови встали домиком.

– Не пойдёт!
– убеждённо сказал он.
– Он, это... Опять слёг с обострением!.. В нашем отделении менты его тоже обсмеяли. Искать Шурку никто не собирается. Они, как и ты: тоже сказали, что это дело внутрисемейное дело. И дела заводить не хотят: нет трупа, сказали, нет дела.

– Та-ак...
– протянул Франц. Сравнение с местной милицией его задело (если не сказать - унизило).
– Когда, говоришь, прислали бандероль?

Егор Сергеевич задумался, вспоминая:

– Второй день он в больнице, до этого день в милиции проторчал, а прежде, это... на переговорный, по два раза в день: надеялся, вдруг Александру что в дороге задержало. Выходит, в среду. Да, точно, в среду! Я же говорю - как раз накануне был аванс.

– Ну да, ты же утром здоровье поправлял, когда встретил фермера Степного, - вспомнил Франц начало истории.
– Значит, пока она не объявлялась?

Бурханкин глубокомысленно изогнул губы, кивнул, затем помотал головой, молчаливо подтверждая: "Да нет! Поминай, как звали!"

– Откуда ты знаешь? А вдруг, пока он болеет, она уже добралась?

– Пока он в больнице, я всё время звоню её родственникам.

Франц задумался, потом вскинул густые брови:

– Я одного не пойму, Вилли, почему ты-то так суетишься? Зачем тебе?..

– Объясню!
– простодушно ответил егерь.
– Витёк мне должен! Он у кого денег на бандероль стрельнул? И пивом я его потом поил. Кто же мне отдаст, случись с ним чего?

Франц опять усмехнулся:

– А я здесь причём, Вилли?
– он строго посмотрел на Егора Сергеевича.
– Может, ты хочешь, чтобы я за него расплатился?

Тот засуетился:

– Ни-ни-ни! Боже избави! Ты подскажи только, что делать-то? К кому обратиться, чтобы её найти? Я сам всё, это... всё сам: сам всех обойду, сам расспрошу. Но я же не знаю, с чего начать...

Игорь Максимильянович будто впервые увидел Бурханкина: "Любопытный экземпляр! Фермер должен-то ему, наверняка, три ватрушки да грош с полушкой, а этот готов теперь пупок рвать, из-за... Дурак! Знал бы он, сколько сил, нервов и денег надо потратить, чтобы добиться хоть какого результата... Почти так же трудно, как по лесу бегать. Вообще-то, интересно, что же произошло с этой Степновой Александрой? Всё равно ведь завтра контракт повезу. Доделать бы, правда, ещё успеть...".