Чтение онлайн

– Вилли, давай сделаем так!

Бурханкин пересел на краешек стула, выпрямился, пригладил патлы: весь - внимание.

– Сейчас, пока я окончательно не расплавился от жары, мне необходимо поработать. Завтра еду в город. Транспорт достанешь?

Бурханкин кивнул:

– Не вопрос! У Михалыча - мотоцикл с коляской.

Игорь Максимильянович покачал головой.

– Мотоцикл не пойдёт! Меня меньше четырёх колёс не устроит. Ты хоть знаешь, почему я на пенсии?

– По возрасту?
– осторожно спросил Егор Сергеевич.

Франц краем глаза глянул в зеркало и недовольно отвернулся. Теперь оно, видимо, было чем-то расстроено: отражения обоих мужчин производили удручающее впечатление. Если выставить восковые фигуры на палящее полуденное солнце - получится та самая картина. Хотя окна хозяин прикрыл самодельными отражателями из фольги, солнца как раз было не так много. Зато шпарило оно, пробиваясь в щели, с удвоенной силой.

– Не будем о грустном! Нет, если сложно...

Бурханкин быстро задвигал всеми своими бугорками и шишечками:

– Почему же, я договорюсь! Можно Серёгу попросить или Палыча... Плохо, что завтра - понедельник...

– А в выходные ехать бессмысленно. Те, к кому я собираюсь, работают именно в рабочие дни.

Хозяин встал, намекая, что визитёру пора, запахнул халат.

– Загляни сегодня часиков в пять, навестим твоего фермера, порасспросим его о жене. А потом поужинаем в "Охотном". Согласен?

Ошеломлённый Бурханкин ушам своим не поверил и страшно обрадовался: в "Охотном" он был всего один раз - на открытии. Его смущало только одно цены. По слухам, в ресторане они были запредельными.

Игорь Максимильянович догадался:

– И не вздумай брать с собой деньги. Я приглашаю.

Бурханкин обиженно повёл носом, но возразить ему не дали.

– Ты сколько раз принимал меня в лесной сторожке?..
– Франц внушительно добавил, критически оглядев егеря: - То-то!.. Только захвати с собой свежую рубашку: примешь у меня с жары душ.
– Подметив искру сомнения в сметливых глазах Бурханкина, предложил: - Ладно, мою возьмёшь. А рукава можно подвернуть...

Глава вторая

Яд

Виктор Зуевич Степнов был очень занят: упорно выискивал в бессмысленных разводах больничного потолка сколько-нибудь конкретные очертания. (Так в облаках иногда ищешь картину своего собственного мира предметов или животных, если конечно, не отвык смотреть в небо).

На соседней койке неумолчно философствовал одноглазый больной, подставляясь под укол молоденькой медсестры и будто нарочно нагнетая на фермера мрачные мысли:

– Смерть - явление неизбежное, но ведь лучше поздно, чем рано... Так я говорю, Ирусик?..

Виктор Зуевич пытался отстраниться от докучливой болтовни. Направив пустой взор в окно, медленно водил глазами слева направо - читал одному ему видимые строчки...

Сосед мокрым взглядом облизал ножки с весёлыми розовыми пальчиками в золотых копытцах. Всё не натягивал трусы: ждал, медсестра Ирусик поможет. Долго ждал: пока фермеру ставили капельницу. Не дождался... Пришлось надевать самому: в палату постучались и почти сразу после его жизнерадостного: "Да-да, заходите!" - вошли Бурханкин и Франц.

Сосед прищурил единственное око и поспешил в коридор за Ирусиком.

Виктор Зуевич равнодушно отвернулся. Он хотел одного: побыть наедине со своей тревогой. И совершенно не слушал, о чём спрашивает Франц...

Когда вдруг отдельное слово воткнулось-таки в его сознание:

– ...Пакет.

Фермер медленно повернул в сторону Франца лицо - наскальный рисунок.

– Я имею в виду, бумага, в которую был завёрнут платок.
– пояснил Игорь Максимильянович, чихая от невыносимых для его обоняния больничных запахов.

– Какой платок?..

Франц не расслышал, но Бурханкин громко перевёл:

– Он спрашивает, что за платок.

– Ваш. Вернее, её, - терпеливо объяснил Франц.

Фермер так же осторожно отвернул голову к стене.

– Это шарф...

– Тем более! Какого он был цвета?

– Какая разница?!
– Ответ прозвучал уже раздражённо.
– От свадебного платья...

Франц нарочно провоцировал подобную реакцию: надо же ему было добиться хоть какой-то информации!

С огромным трудом, пользуясь помощью Бурханкина, он вытянул из Виктора Зуевича, что упаковочная бумага с адресом лежит в кармане брюк, в больничной камере хранения. О самой Александре тот говорить отказался. Игорь Максимильянович вздохнул с облегчением только когда вышел из палаты.

– Витёк странный какой-то!
– суетливо развозмущался Бурханкин.
– Ему же хочешь помочь, и он же ставит палки в колёса!

– Ну, Вилли, этот ещё ничего!.. Я видел и похуже... Представь себя на его месте?

– Что значит "ничего"?! Человек тратит своё время, с добром к нему приходит, а он...

Темпераментную речь Бурханкина заглушил призывный клич, разнесшийся по всему коридору:

– Тимофеевна! Чайник закипел!

Услыхав голос, Егор Сергеевич аж присел:

– Моя!..

С ответным криком: "Лечу!.." - откуда-то и вправду почти вылетела поджарая, по-мальчишески стриженная баба-Яга. Только вместо тряпья - белый халат и вместо метлы - пустая капельница, раза в два выше медсестры.

– Добрый день!
– вежливо перекрыл дорогу Франц.
– Я хотел бы поговорить с главврачом. Не поможете мне его найти?

Медсестра ответила так же вежливо (Францу даже не пришлось напрягать слух).

– Некогда мне! Вы не видите, я работаю?! Это для бездельников день закончился, - она безуспешно пыталась на лету обогнуть препятствие.
– И нечего искать. Кабинет - на втором этаже. Лестница - налево за углом!

– Будьте любезны, напомните его имя-отчество, - ещё уважительней попросил Франц и уступил дорогу.

Медсестра собралась в полёт, но прежде милостиво сообщила, почему-то понизив голос:

– Наш - Александр Мироныч. Только он с сегодня в отпуску, вместо него - новый завотделением, Марк Анатольевич. У себя он, ваше счастье.

Франц переспросил названное имя, подставив левое ухо.

– Рубин?
– немедленно уточнил он.

– А кто ж ещё?..
– удивилась баба-Яга, оседлала помело и умчалась.