Чтение онлайн

Бурханкин двинулся в обратную сторону.

– Где зверюга-то, Варвар-то где?
– встревожено бормотал он.

Франц огляделся. Сторожевого пса не было видно. Тогда он спустил Фомку с поводка и обошёл территорию усадьбы.

На участке не было ничего сверхлюбопытного. Вторая калитка на луг оказалась заперта. Каменный сарай тоже был заперт амбарным замком... Прикрыт флигелёк летней кухни... Парусиновый навес в саду под вишней отбрасывал тень на белый пластмассовый стол и четыре таких же кресла... С парника снята плёнка. Огородное пугало завалилось на бок... Возле электронасоса, качающего в дом воду из круглого колодца, валялся ещё один цепной конец с расстёгнутым ошейником да пустая миска с кляксами отколовшейся эмали.

– Всё, Вилли, давай ключи. Ты говорил, они у тебя, - поторопил Франц.

Бурханкин кивнул, похлопал себя по бокам, где-то звякнула мелочь. Он усиленно развил поиск, забегал пальцами по всем бугоркам, но предупредил на всякий случай:

– Фима, а я ведь мог их и не взять, я же не знал, что мы сюда...
– Тут ключи нашлись: они выпучили задний карман егерских брюк.

И - не понадобились. Входная дверь оказалась незаперта...

– Ты что, заходил в дом?
– громко спросил Франц, пронзительно глядя на Бурханкина:

Тот так отчаянно затряс головой, что козырёк кепки сдвинулся набок.

– Ни-ни-ни!.. Боже, избави! Без хозяев?!.. Да и Варвар бы не позволил... Он меня признаёт, но пустить внутрь...

– А чего же тогда примчался утром, как угорелый?! "Шарфик-платочек"!.. Лучше сразу скажи всё, как на духу!

– Я только на дворе, это... огород... И в сарае...
– неизвестно в чём оправдывался егерь, затеребив пуговицу на рубашке Франца.

Франц, не долго думая, отпихнул его локтем, толкнул дверь коленом и обернулся.

Бурханкин вжал голову в плечи, словно ожидал, что сейчас на них свалится ведро с водой или зацепит шальной дробиной.

– Фима, давай, это... не пойдём? Зачем нам на свою... Кто его знает, что там...

– Точно не был?..
– ещё раз сурово уточнил Франц.

От кивка егеря кепка упала на нос. Ежовые колючки волос встали дыбом.

– Тогда пошли. Только ничего не трогай!..

Казалось, хозяева вышли на минутку поставить чайник.

Ничего необычного. Но - пыль на семейном фото, но - зеркало потускнело, но - на подоконнике у цветочного горшка крендельки засохших листьев...

Незваные гости стояли посреди комнаты, ни к чему не прикасаясь.

Фомка с первой минуты находился в крайнем возбуждении: накрепко прилип боком к левой ноге Франца, шерсть на холке вздыбилась, хвост-метёлка вытянулся прутом, верхняя губа вздёрнулась, подрагивая, обнажила далеко не безобидные клыки.

Он скульнул разок, потом зажаловался.

– Фомушка, тихо, успокойся!

Фомка, ободрённый сочувствием и теплотой хозяина, вдруг - завыл в голос, кинулся к закрытой двери в соседнюю комнату, поскрёб лапами, шарахнулся, как от устья доменной печи, и пулей вылетел на двор.

Охотник нахмурился.

– Что там у них?..
– кивнул он на дверь.

– Спальня, вроде, - ответил Бурханкин одними губами.

Неизвестно, умел ли глуховатый Франц читать по губам, только переспрашивать он не стал, вынул из кармана шарфик, найденный Фомкой, осторожно обернул дверную ручку. Нажал. В нос ударил тошнотворный запах...

Спальня-опочивальня...

Бурханкин мало что разглядел из-за спины Франца, зато по поведению Фомки даже раньше догадался.

Стая мух-стервятников бросилась врассыпную при их появлении. На сбитом шелковом покрывале, между вышитых гладью драконов, среди подушек с бахромой, раскиданных здесь и там, в зловонной луже извергнутых нечистот лежал верный сторожевой Варвар. Тускло проблёскивал белок из-под неприкрытого века...

Смерть - зрелище неприглядное...

Игорь Максимильянович резко захлопнул дверь, будто оно ему что-то напомнило.

– Пришла беда - отворяй ворота! Посмотришь, что с ним случилось? попросил он.

Бурханкин кивнул, глубоко вдохнул снаружи, зажал нос и рот ладонью и бросился в комнату, как в омут... Через минуту-другую вылетел пробкой. Еле отдышался! Глаза его слезились от смрада (а возможно, от жалости к псу).

Проморгался, утёрся тыльной стороной кисти и сказал:

– Мучился, бедный, сильно: ведь только утром бегал, огурец!

– От чего это может быть?
– нетерпеливо спросил охотник.

– Видать, это... тоже отравление...
– спрятал глаза егерь, повесил голову и начал вздыхать: - Ах, Варвар, Варвар... Кому ты так насолил?.. А может, съел чего?.. К хозяевам за помощью приполз, а хозяев-то и нет!.. Шурка исчезла... Витёк в больнице... Ему только этого...

– Хватит причитать!
– остановил его Франц.
– Пойди лучше Фомку поищи, пока он тут чего-нибудь ни нализался. Уходим!

– Да-да-да... Не дай Бог!...
– Бурханкин побежал высматривать на крыльцо бывшего питомца, свистнул призывным охотничьим посвистом.

Фомки не было ни видно, ни слышно. Только солнце било по глазам. Егерь приложил руку козырьком над выпуклыми бровями.

– Фомка, где ж ты запропал?.. Где тебя леший носит?.. Ну, погоди, найду!..
– пообещал он. Решил про себя: "Вот только вначале курочкам чего-нибудь подброшу, с утра не клевали," - и спустился во двор.

Франц тем временем нашел кухонное полотенце, намочил его в ведре с водой, обмотал лицо, оставив одни глаза, и опять вошёл в спальню: гардероб ведь так и не открыли. Как только убедился, что платье и найденный Фомкой на кусте прямоугольник ткани - близкие родственники, - на круглом обеденном столе упаковал злосчастный свадебный шарфик в обёртку от бандероли, взятую у фермера в больнице. При этом постарался сложить пергамент по уже заломленным складкам. Не сразу вышло, пришлось повозиться.

Долго рассматривал пакет-головоломку. Сорвавшись с места, начал проверять, один за другим - ящики комода, серванта, секретера. Всё, что находил нужным, складывал в стопку. Особенно, если где видел мелкий кудрявый почерк (как на белом листе бумаги с наклеенным на бандероль адресом). Набралось не так уж и много, хватило бы детского ранца.

Ну, ранец-не ранец, а черная полотняная сумка с бронзовой надписью "Black Russia" из буфета Шурочки Степновой - сгодилась в самый раз. Цветные лоскутки, обрезанные зубчатыми ножницами и таким простым способом превращённые хозяйкой в салфетки, - перекочевали в буфет, к вафельным полотенцам.

Вернулся Бурханкин, ведя Фомку на поводке.

– Еле нашёл! Под крыльцом хоронился.

Франц вложил матерчатые ручки сумки в пасть дрожащему рядом Фомке, скомандовал обоим:

– Домой!..

Входную дверь лично запер на два оборота. И подёргал для верности... Мог ли он думать, что вскоре станет законным владельцем усадьбы!

*** Золотоглазая Диана

На обратном пути Бурханкин возбуждённо подпрыгивал по кочкам.

– Ну мы и попали!..

– Что он за человек, этот фермер? Давно ли они здесь?
– расспрашивал Франц.
– Я ведь кроме тебя мало кого знаю...