Чтение онлайн

Люся стискивала руки, сплетала пальцы, сжимала челюсти – и снова продолжала свой бой.

«Ты здесь?..»

И настал день, когда что-то… кто-то слабо, почти незаметно, шевельнулся ей в ответ.

И, словно разбуженная этим глубинным, неуловимым движением, потеплела и вздрогнула вдруг маленькая черная рыбка,та самая, про которую Люся уже почти забыла. Рыбка Нюйвы, до сей поры смиpно и недвижимо висевшая на своем шнурке.

Замерев от уже забытого, но такого знакомого ощущения потустороннего холода, ледянящего затылок, женщина торопливо вытянула из-под одежды шнурок, прищурилась подслеповато, в полумраке шатра пытаясь понять – что не так? Что изменилось? Что?..

– Что за черт… - пробормотала она.
– Что это за чертовщина опять, Господи боже?

линяная рыбешка, ожившая впервые за много-много дней, дернула хвостом, шевельнула плавниками – и словно вывернулась наизнанку. И вновь замерла, неподвижная и неживая.

Сян Юн

Во время битвы вану-гегемону полагалось сидеть в колеснице под оранжевым зонтом и только лишь отдавать приказы. Оди раз Сян Юн так и сделал, огда его войско сошлось с армией чжухоу на пашнях между городишками Цзин и Со. Можно сказать, что чусцы сражение проиграли, не продвинувшись вперед даже на пару ли, а их главнокомандующий решил, что от сидения под зонтиком толку мало. Да и Серый глядел на хозяина с таим осуждением, что устыдился бы и камень. Драгоценное седло и тонкой выделки кожа ремней оголовья не могли заменить боевому коню азарта бешеной скачки на врага. Как оранжевый шелк зонтика и бунчук с золотой рукоятью – радость победы его беспокойому хозяиу. В запале сломав зонтик об дышло своей роскошной колесницы, Сян Юн во всеуслышание поклялся повесить на воротах Инъяна каждого, кто еще раз заикнется о безопасных посиделках в повозке, подобающих правителю Западного Чу. Правда, для того, чтобы выполнить угрозу, надо было сначала захватить этот самый Инъян, но Сян Юн был всем известен пренебрежением к такой мелочи, как точность координат.

Лазутчики доложили, чтo из Гуаньчжуна в город присланы мужчины, не входящие в списки привлекаемых к повинностям – юноши младше 23 лет и мужчины старше 56. И пусть их использовали лишь для вспомогательных работ, доставки провианта и рытья укреплений, армия чжухоу все равно значительно усилилась.

– В Инъяне стоит огромная армия, – предупредил его Цин Бу.
– Все бывшие союзники восстали против вас. Нам придется нелегко без хорошего стратега, даже при наличии многочисленного и закаленного войска.

– Где, где я вам возьму отличного стратега? – огрызнулся,точно голодный тигр, ван-гегемон.

И тут на свою беду вмешался Чэнь Пинь, прежде служивший вэйскому вану,и перешедший к чусцам в поисках лучшей доли:

– Будьте щедрее, Великий ван, раздавайте, не скупясь,титулы соратникам и не забывайте про добычу из захваченных городов. Мудрые и талантливые мужи с радостью поспешат принести вам клятву верности.

Сян Юн втоптал остатки зонта в грязь и выругался, не выбирая слов.

– Отчего ты так уверен? Я был более чем щедр с владетельными князьями, забыл? В Хунмэне они мне сапоги лизали от счастья. И что же мы видим теперь?
– Он махнул рукой в сторону Инъяна.
– Черную неблагодарность и вероломство! Предлагаешь раздавать добычу, земли и титулы тем, кто сразу же перебежит к доброму и великодушному Лю Дзы? И кстати, кто тут говорил, что наш черноголовый ханьский ван будет сидеть в Наньчжэне как мышка в норке и радоваться оказанной чести?

Советники смущенно молчали. Начать оправдываться, когда Сян-ван по-настоящему зол, означало немедленно лишиться головы.

Но, к счастью, чуский государь имел на головы соратников иные виды.

– Немедленно захватите дорогу к складам Ао, мерзавцы!
– исступленно проорал он.

– Но она огорожена валами вплоть до берегов Хуанхэ! И надежно защищена!

– Тем болеe! Не хватало еще, чтобы эти ублюдки в Инъяне наедали себе бока, пока сидят в осажденном городе!

Сказав это, он взлетел в седло Серого. Ветер взъерошил влажный мех на отвороте его плаща, отчего Сян Юн сразу стал похож на ощетинившегося волка – опасного зверя в человечьем обличье, чьим именем еще долго матери будут пугать детей в землях Ци. И не только там.

Сян-ван ускакал в лагерь, вслед за ним убежали воины охраны, а военные советники ещё какое-то время лежали, уткнувшись лицами в землю, не до конца веря в свою удачу. Ведь мог же и зарубить на месте.

Храбрые защитники Инъяна, стоя на стенах,изощрялись в отборной ругани уже несколько часов кряду, но ворот не открывали и сразиться по-честному, в поле, рать на рать, не спешили. Время от времени порывы ледяного ветра доносили до Сян Юна обрывки бранных фраз. Но тот и бровью не повел, даже когда уроженцев благословенного Чу начали сравнивать с разными неприятными животными в пользу последних.

– Кто командует обороной города?
– спросил он, ласково поглаживая Серого по шее. Казалось, верный конь гневается на хулителей сильнее, чем хозяин.

– Чжоу Кэ, Цун-гун и вэйский Бао, - ответил ему Цин Бу.

– Тот самый Вэй Бао, который сбежал от Ли Чжана, а потом ошивался в Пэнчэне рядом с Куай-ваном до тех пор, пока не выклянчил тысячу всадников?

– Так точно, - подтвердил клейменый военачальник. – Он уе трижды перебегал от одного вана к другому.

– Корыстный князеныш, – жестко ухмыльнулся Сян Юн. – А что ты скажешь про Цин-гуна? Кто таков?

– Без понятия, – буркнул Цин Бу и, предвосхищая дальнейшие вопросы, продолжил рассказ.- Про Чжоу Кэ говорят, будто он человек Хань-вана. Чуть ли не в должности вельможного секретаря, но точнее сказать не могу.

– О как! Стало быть, скоро к нам и Лю Дзы пожалует.

Потирать в предвкушении ладони Сян-ван не стал, но всем видом показал окружающим, как он «рад» неминуемой встрече: оскалился, сморщил нос и глухо по-волчьи зарычал.

– Государь, вы собираетесь угрожать ему смертью госпожи хулидзын?
– поинтересовался Чэнь Пинь и тут же прикусил свой длинный язык.

На скулах Сян Юна вспухли желваки, а рукоять плетки жалобно заскрипела в кулаке.

– ще раз скажешь что-то подобное – принесу твою голову в жертву знамени. Госпожа Люй-ванхоу - моя почетная гостья, обожаемая родственница и самая великая драгоценность.

Цин Бу послал провинившемуся соратнику свирепый и полный душевного яда взгляд, призывая заткнуться, самое меньшее, на ближайшие три дня. И попытался вернуть разговор в прежнее русло:

– Так что вы решили насчет Чжоу Кэ? Пошлем лазутчика с отравленными стрелами?

Отважный чуский полководец, волею Небес и Сян-вана получивший титул Цзюцзян-вана, более всего жаждал вернуться в свой удел,и долгая осада Инъяна в его планы не входила. Усекновение же болтливого, но храброго Чень Пиня никак не приближало падение городских стен, а потому смысла не имело. Иначе он бы сам зарубил говоруна.

– Пошлем немного золота вэйскому Бао и посулим большую награду, если откроет ворота. Где три раза, там и четвертый. Ему не привыкать менять союзников.

– если Чжоу Кэ дознается?