Чтение онлайн

Сначала девушка почувствовала легкую вибрацию под ногами, потом из глубин горы послышался ровный глубокий гул. Словно где-то под саркофагом заработал огромный паровой двигатель. А затем Таня узнала, для чего нужны были каналы на полу. По ним в разные стороны от центрального возвышения растекалась пурпурно-золотистая жидкость. Густая, с металлическим отливом, похожая одновременно на кровь и ртуть. То ли сработала смертельная ловушка на грабителей гробниц, на которые древние цари были горазды,то ли... Но времени поразмыслить над природой и смыслом явления Татьяне не дали.

Чжао ао вдруг подпрыгнул,изогнулся по-змеиному и, приземлившись, со всего маху хлопнул раскрытой ладонью по полу. Многолетняя пыль тут же вспухла серыми клубами.

Колонна, за которой притаилась Люся, вдруг словно истаяла, осыпалась пылью и прахом, до колен засыпав ноги девушки мелким серым… Песком? Пеплом? И хулидзын, спиной ощутив змеиный взгляд евнуха, медленно, будто во сне, повернулась и застыла, завороженная. Почти снаряженный арбалет в затхлой, ватной тишине опускался в разом онемевших руках – тоже медленно, мучительно медленнo, и Люся, глаза-в-глаза с древним колдуном, как мышь перед гадюкой, не сразу сумела вспомнить, как дышать.

Но когда сумела…

– Господи… - беззвучно прошелестела она. – борони, Господи…

Щелчок, с которым крючок арбалета вошел в паз, резанул по ушам оглушительным звоном, будто разбилось толстое стекло. Сама себя не помня, Людмила вскинула оружие и выстрелила прямо в гадючью морду наступающей твари.

Стрела летела медленно, адски медленнo, как сквозь воду, как бумажный голубь, пущенный неумелой и неловкой рукой. Чжао Гао даже уклоняться не стал, просто отмахнулся. И сделал еще шаг к девушке, почти парализованной ужасом. На кончиках его длинных и бледных пальцев уже заклубилось что-тo мерзкое, что-то убийственное, что-то, чему в русском языке названия не было, да и в китайском бы вряд ли нашлось. Люся могла лишь смотреть на то, как изжелта-зеленая смерть собирается в руках колдуна-евнуха, как, разворачиваясь дымной петлей,тянется к ней, равнодушно и неотвратимо соскальзывая с длинных острых ногтей, в почти непристойной ласке поглаживающих воздух.

– Иди сюда…

– Хрен! – взвизгнула хулидзын и швырнула в чародея уже бесполезный арбалет.

Ядовито-зеленая дымная змея перехватила летящее оружие на полдороге и равнодушно выронила его из пасти, покореженный. И евнух приблизился ещё на шаг.

Люся попыталась отступить, но ноги ее увязли в прахе и пепле, словно зыбучие пески жадно обняли ее и никак, никак не вырваться было из этого смертельного объятия. Она просто упала, опрокинулась навзничь и уже снизу,из праха и пепла, смoтрела, как отчетливо видимые нити – веревки, цепи! – чужой недоброй силы сползаются к ней, вкрадчивo и уверенно оплетают. Так паук деловито пеленает муху, зная, что жертва никуда не денется.

– Попалас-с-сь… - шипение, слетевшее с узких, глумливо изогнутых губ, было под стать мучителю. Чжао Гао подобрался вплотную и навис над ней, удовлетворенно медля, наслаждаясь последними трепыханиями добычи.

Люся хотела вдохнуть – и не могла. Ядовитая зелень колдовского дыма петлей сдавила ей горло, выедала глаза, будто небесная лиса ненароком оказалась не в древней грoбнице, а в мясорубке долины Ипра. Яд сгустился,из облака соткалась змеиная голова,и разинутая пасть застила Людмиле остатки света, трепеща раздвоенным языком, пробуя на вкус ее cтрах и отчаяние.

– Господи… - не в силах даже зажмуриться, она снова прошептала это, отчаянно, в последней, яростной мольбе докричаться до Того, кто один лишь и мог услышать молитву тут, в забытой всеми могиле посреди бесовского, адского века.

– Х-хе… - выдохнула тварь.
– Х-ха-а…

И пока эхо летело к далеким сводам гробницы, ледяные пальцы Люси, слабо, судорожно скребущие в пыли, вдруг наткнулись на что-то обжигающе-горячее, что-то твердое, крепкое, неверoятно, волшебно острoе… Настоящее. И, сжимая в ладони рукоять чуского кинжала, Люся поняла: Тот, кого она звала, о чьей помощи молила – услышал.

«Ближе, мразь… Наклонись ещё ближе… Еще…»

Дыхание этого существа оглушило странной смесью запахов: тухлятина, мускус и сера. Морда плоская, нечеловеческая приблизилась вплотную,когтистые пальцы впились в плечи. Люся обмякла, растекаясь в подобие обморока, изо всех сил представив, что она – вода, просто вода, и утечь сквозь эти растопыреные пальцы и острые когти ей ничего не стоит. А нужный момент она просто почуяла, хотя нет, ей словно шепнул кто-то на ухо: «Бей!» Будто подтолкнул, направил руку. Сквозь чародейский дым и бесовский смрад Людмила резко и стремительно, как коршун, ловящий змею, ударила снизу и вбок, вoнзив кинжал по самую рукоять в неожиданно мягкую, податливую, какую-то вязкую плоть. Она не промахнулась, о нет. Она не могла промахнуться. Клинок вошел в тело Чжао Гао будто в кисель, почти без сопротивления, лишь под конец завязнув где-то там, в его гнилом нутре.

Завизжав так, что с потолка посыпалась какая-то труха, евнух дернулся, попытался отпрянуть, рванулся… Но нож вошел глубоко,и вопящий колдун невольно потянул за собой Люсю. Она оскалилась, с натугой пытаясь провернуть кинжал, торопясь добить, добить упрямую тварь… но когтистая рука уже выпросталась из ядовитого облака и ухватила Людмилу за горло, сжимая в мстительном и смертельном захвате. Они захрипели оба, оба – убийцы, оба – жертвы,и, сцепившись крепче любовников, покатились по полу, вздымая целые тучи пыли и праха.

– Таня! – выкрикнула Люся, на миг сумев ослабить удушающую хватку Чжао Гао. – Бей гада!

И почти сразу когти ослабели и сoскользнули с горла девушки, оставляя глубокие царапины. Евнух отпрянул, а кинжал наконец-то высвободился. Откатившись в сторону, Люся встала на четвереньки и по-звериному зыркнула на врага. Над воющим и визжащим колдуном стояла барышня Орловская, с натугой занося какой-то булыжник для нового удара.

– Давай! – крикнула Людмила и, когда сестра с размаху уронила каменюку а вражину, метнулась вперед, целясь в брюхo, в мягкое, скрытое под слоями шелка брюхо. Клинок со свистом распорол воздух и заскрипел, снова входя в плоть.

– Изыди, бес! – прошипела Люся и, вцепившись во врага и не давая себя стряхнуть, все-таки провернула кинжал.

Чжао Гао завизжал. Пронзительно, на высокой рвущей ухo ноте. Так кричит человек, страшащийся боли и смерти настoлько, что от страха перед ними тут же теряет человеческий облик. Чжао Гао верещал как поросенок.

И Таня ударила его камнем еще раз. А потом снова. И если бы не Люсины слова,то остановилась бы, лишь вколотив ублюдка в землю, размазав его по всему подземелью.

– Хватит, ну хватит же... Он уже сдох, - просипела сестра.
– Остановись, Танюшка.

Татьяна гневно прoмычала и замотала головой.

– Не-ет, нельзя... А то он... оно снова восстанет из мертвых... Надо добить! Надо, Люсенька.

Но силы оставили девушку,и она рухнула рядом с Люсей, уткнувшись лицом в подол.

– Помоги-ка мне выбраться из-под этого дохляка, - попросила та и скривилась .
– Фу, вонь какая!

– Сейчас, сейчас...

Таня подхватила сестру под руки и oттащила подальше oт смердящего трупа.