Чтение онлайн

– Ты не ранена? Ты вся в крови!

– Ты тоже. Что он с тобой сделал?

Они говорили одновременно, вцепившись друг в друга, словно перепуганные зверьки, ощупывали руки-ноги липкими ладонями, не в силах уверовать, чтo обе уцелели в этом подгорном аду. потом просто крепко обнялись и разрыдались на радостях.

– Сестричка моя! Люсенька! Родненькая! Спасительница моя.

Таня дрожащими губами целовала Людмилу в мокрую от слез щеку, гладила по плечам, и не могла нарадоваться своему счастью.

– Танюшка! Солнышко моё! Душенька! Нет, что ты, это ты меня спасла, – возражала та, крепче прижимая к себе единственную родную душу на тысячи лет окрест.

– Этот гад Цзы Ина убил, – отчаянно всхлипнула Татьяна.
– Всю кровь ребенку выпустил. Такую красоту загубил.

Люся гневно засопела.

– Зато сам сдох, как хряк на бойне.

– А вдруг воскреснет?
– ужаснулась Таня, представив, что за ними примется гоняться уже мертвый колдун. С этих клятых даосов станется.

Люся с сомнением покосилась через плечо сестры, на неподвижное тело, лежащее в черной луже. Он смердело именно как и должен смердеть покойник со вспоротым животом – дерьмом, свежим мясом и кровью. Уж они-то с сестрой нанюхались этого добра, дай боже! После сабельной атаки, когда поле завалено трупами людей и лошадей, вонь стоит несуcветная, без мокрого платка на лице близко не подойти.

– А давай ему голову отпилим? – тут же предложила нежная барышня Орловская без всякой задней мысли. – Чтобы уж точно не восстал из мертвых.

– Ого!
– поразилась эдакой кровожадности Людмила. – Да ты тут совсем озверела, душа моя. Довели мою голубицу до греха узкоглазые сволочи.

Таня ни капли не смутилась .

– Заслужил!

Ей уже не казался таким уж варварским обычай отрезать поверженным врагам головы. Если бы у Чжао Гао было десять голов, она бы всех их отрезала по очереди. Самолично!

– Как скажешь. Попробую ножом отпилить.

Но на поверку декапитация оказалась не таким уж и простым делом. Не говоря уж об эстетике.

– Жилистый ублюдок, - пожаловалась Люся, показав сестре жуткий результат её немалых усилий – Нам бы топор. Или меч.

– О! Я сейчас.

– Да уж, – усмехнулась хулидзын, глядя как её добросердечная сестричка направилаcь за чем-нибудь посерьезнее чуского кинжала - Мы тут со всех сторон окружены солдатами при полном вооружении.

Вернулась Татьяна быстрo, с мечом наперевес и с круглыми от изумления глазищами.

– Големы светятся, - прошептала она.
– И глазами смотрят как живые.

Но не успела Люся объяснить, почему ничего такого плохого она не ждет от светящихся глиняных истуканов с глазами, как её нежная чувствительная сестрица смело подошла к трупу, примерилась, сноровисто ухватилась за рукоять меча обеими руками и с каким-то палаческим хеканьем снесла башку Чжао Гао.

– Острый, как бритва, - похвалила Татьяна оружие.
– С одного удара получилось .

– На тебя чуский князь плохо влияет, по-моему...
– нервно хихикнула Люся, но до конца высказать, что она думает о Сян Юне, не успела.

Потому что тело бывшегo главного евнуха вдруг словно рябью подернулось,колыхнулось и распалось на тысячи отдельных песчинок. Не сразу, нет, несколько мгновений оно продолжало сохранять форму, несмотря а то, что крошечные частички уже отделились друг от друга. Они словно повисли в воздухе, удерживаемые, должно быть, силой ненависти древнего злодея, а потом шумно, с неприятным шелестом обрушились на землю, чтобы через ещё одну секунду разлететься в разные сторoны со соростью взрыва.

И девушки почувствовали, как черные песчинки прошивают их насквозь. И не только их, но и все вокруг. Какое-то время они ничего не видели и не слышали, задохнувшись от боли.

– Таня, гляди!
– только и смогла прохрипеть Людмила,тыкая пальцем в центр усыпальницы.

– Боже! Неужели вселится...

Черный смерч кружился вокруг золотого саркофага Цинь Шихуанди и безжизненного тела внука императора, лежащего на нем. Вихрь сжался до узкого столба, загустел, а затем стал пухнуть, разрастаясь и ширясь во все стороы. Он извивался, шатался, словно внутри, как в мешке, ворочалось огромное существо.

– Всё, Танюша, пропали мы, - обреченно прошептала Люся, крепко обняв сестру. – Вот теперь мы точно сгинем тут.

Им оставалось только смотреть, как исполинское антрацитово-черное тело, зародившееся внутри смерча, стремительно растет, как поблескивают cквозь тонкие просветы то ли чешуи,то ли когти, то ли зубы. Из голов девушек исчезли все слова молитв и к губам примерзли крики ужаса.

потом все закончилось . Внезапно и практически неуловимо для глаз. Обернувшись нескoлько раз вокруг саркофага своим длинным телом, там стоял дракон. Черный и блестящий, как зеркалo из вулканического стекла, с пастью, полной острейших зубов, бескрылый, зато с золотыми усами, как у сома, ветвистыми рогами и пушистой гривой. Чудовище ловко изогнулось, царапнуло алмазным когтем нефрит и уставилось на окаменевших девушек с эдаким веселым любопытством.

В это сложно поверить, но вертикальный зрачок, взрезавший сияющий солнечным сиянием глаз,точно меч, глядел на смертных букашек едва ли не с любовью. И страх их растворился без остатка в этом взгляде, истаял под его теплом.

– Ты... кто? – шепотом спросила Люся, дивясь только тoму, что её язык не прикипел к гортани от пережитого ужаса.

– Совсем-совсем не узнаете меня, Небесная оспожа?
– удивленно молвил дракон голосом Цзы Ина. – Как же так?

И приветливо помахал огромным гребнистым хвостом.

«На чужом пиру похмелье – это про нас с Люсей сказано было, я так до сих пор считаю. еще очень подходит поговорка про соломку,которую следовало бы подстелить в нужном месте».

(из дневника Тьян Ню)

«Правда, доподлинная правда об исторических событиях на самом деле никому не интересна. Людей тревожат лишь параллели между прошлым и настоящим,им кажется, что в прошлом сокрыты тайны, отгадав которые они смогут обезопасить себя в настоящем и будущем. Жаль, что всё совсем не так. Правда, мне очень жаль».