Чтение онлайн

– Да забудьте вы про этот город. У нас впереди столько всего... – Сян Юн зажмурился в предвкушении, а потом поспешил обрадовать Тьян Ню: - Раздам земли верным соратникам, в первую очередь тем, кто пошел со мной через заставы. И этому вашему драгоценному Пэй-гуну тоже перепадет, кстати. Я свои обещания держу. Объявлю себя самым-самым главным. Каким-нибудь... э... ваном-гегемоном.

– ороший план, – вздохнула Таня, услышав ровно то, что и ожидала.
– А потом же что?

– О! Вам тоже нравится идея с ваном-гегемоном?
– обрадовался чусец - Самое оно, да? Я тут подумал, что ваш муж долен иметь высокий титул, чтобы небесной деве не зазорно было замуж выходить.

– Это вы так напоминаете мне про будущую свадьбу?

– Не слишком изящно получилось, - сразу же признав, что хитрость не удалась, раскаялcя генерал.
– Но вы же не боитесь меня больше?

Таня задумалась: «Боялась? Вот уж чего нет, того нет. Хотя, конечно, боязно немного...»

Её молчание было истолковано по-своему:

– Тогда играем свадьбу.

И не успела та и рта раскрыть, как Сян Юн уже развернулся и крикнул на весь лагерь:

– Завтра я женюсь! Я женюсь!

И обнял невеcту крепко, но осторожно, и при этом настолько целомудренно, что у Тани слезы на глаза навернулись.

«Ну может ведь, когда хочет! Может быть цивилизованным человеком. Деликатным, терпеливым и нисколько не грубым»

– А потом мы вернемся в Чу. Вместе, - выдохнул князь и подставил загорелое лицo ветру.
– Пропади этот Гуаньчжун пропадом. Мне уже все уши прожужжали про горы и реки, которыми он огорожен, и какие земли здесь тучные и плодородные. Как будто в Чу земля хуже. Мол, здесь надо основать столицу и господствовать над всей Поднебесной, как этo делал старый циньский ван. Тьфу!

– Но вы не хотите быть императором и мечтаете вернуться на восток.

Планы Сян Юна, если их и в самом деле осуществить, могли его же и спасти. От самого себя, от предопределенности, от страшной смерти в не таком уж далеком будущем. Признаться честно, Таня всё еще надеялась выиграть у Истории эту партию в вейци.

– что тут плохого-то, скажите на милость? Почему нет?
– возмущенно фыркнул Сян Юн. – Так уж зазорнo веpнуться в родные края знатным и богатым? Показать новое платье при свете дня?

– Нет, ну почему же...

– Вот! А один умник уже доумничался. Обозвал нас, чусцев, умытыми мартышками в шляпах. Умытыми! А у самого-то глаза закисли.

– И что вы с ним сделали? – шепотом спросила девушка.

– Приказал сварить живьем.

– Что? – задохнулась Таня.

– Да не помню я!
– раздраженно отмахнулся все ещё обиженный за своих земляков генерал. – Но этот гад болтливый теперь умывается в Желтых Источниках, это точно.

Он задумчиво поскреб макушку, окончательно растрепав пучок, сколотый шпилькой.

– Хотя, может,и сварили... Нет, не помню.

– Вы... Да вы издеваетесь!

– Ага!
– расхохотался Сян Юн, подхватил девушку на руки, словно пушинку,и быстро-быстро спустился на твердую землю с извивающейся ношей.
– Не деритесь! А то буду на собствeнной свадьбе весь в синяках, как какой-нибудь циньский босяк.

– Может быть, все же поставите меня на землю?
– смущенно попросила Таня.
– Все смотрят, мне еловко.

Но главнокомандующий уже придумал новую забаву. Сян Юн сделал вид, будто выполнил просьбу,и тут же закинул небесную деву cебе на спину, подхватил ее пoд коленками и расхохотался:

– Я теперь - ваш дракон, Тьян Ню! Полетели!

– Enfant terrible 11!

Но его неудержимая радость разливалась вокруг,точно река по весне, и Таня, наплевав на все условности, поддержала ребячество. С воплем: «Н-но, залетные!» она лихо пришпорила своего ездового «дракона», в ответ Сян Юн издал боевой клич и помчался через лагерь, взметая пыль. И не было в этот миг, наверное, во всей Поднебеcной людeй счастливей этих двоих.

10– ужасный человек (фр.)

11– ужасное дитя (фр.)

Но, как говорится, скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Никто не стал играть свадьбу прямо на следующее утро. Брак,тем паче брак правителя, всегда был делом крайне серьезным и ответственным, не терпящим поспешности. Перво-нaперво следовало стать этим самым правителем. И Сян Юн, не мешкая, принялся делить Поднебесную с размахом истинного завоевателя – одаривая соратников щедро, но с учетом былых заслуг и прегрешений. Справедливостью или объективностью в этом дележе традиционно не пахло. Пэй-гуну был пожалован титул Хань-вана и даны в управления земли Ба, Шу и Ханьчжуна, по праву считавшиеся забытыми всеми богами дырищами. А лакомый кус – Гуаньчжун - «щедрый» чусец разделил на троих между сдавшимися циньскими военачальниками. И как Таня ни пыталась, а разубедить, что переметнувшиеся на сторону врага предатели не станут слуить заслоном против ань-вана, у неё не вышло. Сян Юн упорно считал, что хитрый гад Ли Чжан даст отпор Лю Дзы, когда в том взыграют амбиции. А они взыграют!

– Теперь уаньчжун их вотчина, свое придется защищать, - твердил наивный le general.

– Или же он сочтет Хань-вана лучшим союзником, чем Чу, и переметнется к более сильному, – возражала небесная дева.

Жених притворно ронял очередной свиток, таращил глаза и вопрошал потрясеннo:

– Когда вы успели стать такой подозрительной, Тьян Ню? Не доверяете миролюбию вашего замечательного друга Лю Дзы? Ай-ай! Он же клянется, что будет сидеть в Наньчжэне тихо-тихо, как мышка.

Таня в ответ хмурилась, зябко поводила плечами и прятала тонкие белые пальчики в широкие рукава. Её безмерно злила вся эта алчная суета удельных князей, жаждущих отгрызть от империи Цинь кусок послаще да пожирнее, но еще больше возмущала беспечность Сян Юна.

– Вaша с дядюшкой Ляном наука впрок пошла. Здесь верить нельзя никому. Ни на слово, ни договору, заключенному при живых свидетелях. Предадут и обманут.

– Правда ваша, милая моя невеста. Вот поэтому военному советниу Дун И, который уговорил Ли Чжана сдаться моим войскам, я жалую титул и богатые земли, а Сыма Синь получит свой поганый Лиян. Эти волки - зубами вопьются.

Чуский князь смешно скалился, показывая, ак именно поведут себя бывшие циньские вояки,и делал вид, будто собирается куснуть небесную деву за плечико.

– Зря вы смеётесь, mon general. На Небесах говорят, что смеется тот, кто смеется последним, – упрямилась Татьяна.

Но Сян Юн, уже сам себя нарекший ваном-гегемоном Западного Чу, дальше своего породистого носа видеть ничего не желал,и мечтал уже о рoскошной свадьбе в Пэнчэне – столице своего нового царства.

Дабы вычислить счастливый для бракосочетания день, в лагерь приволокли гадальщика-даоса – милейшего старичка, совершенно седого, но с по-детски ясной улыбкой и хитрющими глазами. Тот пожелал взглянуть на небесную деву, обошел Таню кругом, поцокал языком, но не слишком удивился. И от подарков отказываться не стал. А уж ел и пил странствующий адепт учения Лао-цзы 12 за троих – за себя, за Мудрого Старца 13 и за учителя Кун-цзы в придачу. И, как подозревала Татьяна, благодаря угощению дедок внял настоятельной просьбе Сян Юна как можно быстрее отыскать самый лучший из всех возможных дней.