Чтение онлайн

Небесной же дeве очень некстати вспомнился дедушка Ли Линь Фу и Цветочная гора. Словно потерянный навеки рай, куда уже не суждено вернуться. Не потому что богиня не пустит. Просто Татьяна Орловская сама очень изменилась с тех пор, как Сян Юн силой умыкнул её из дома летучего даоса. Та, прежняя Таня, ни секунды не сомневалась бы, прежде чем сложить вместе двух глиняных рыбок – черную и белую. Пальцы той девушки вдруг не задрожали бы, а в душе не царапалась злая кошка – то ли совесть,то ли тревога.

Когда ничего не произошло, когда две рыбки так и остались безжизненной терракотой, Таня первая воскликнула: «Ничего не выходит! Не работает!». И радуясь, что богиня дала отсрочку, а следовательно, шанс что-то исправить, и неимоверно сожалея о том, что не выйдет плыть по течению и смиренно ждать, куда кривая вывезет, одновременно.

Люсенька, похоже,те же чувства испытывала: губы кусала, хмурилась и ерзала на месте. Ее веселого мятежника Лю прямо сейчас убивают, а она тут черт знает чем занимается, было написано у неё на лице.

Видимо поэтому у них с рыбками ничего не получилось. Не достигли они обе того края отчаяния, как тогда в лодчонке посреди уанпу, чтобы шагнуть через бездну времен. Ничего-ничего, всё еще впереди – и раздел завоеванных земель,и война с Лю,и... может быть, тогда печать богини снова оживет.

Впереди маячила свадьба в ненавистном Пэнчэне – городе, где подлый Куай-ван мучил Люсеньку, до кoторого ещё нужно было доехать, а пока Татьяна Орловская размышляла над более важным, практически гамлетовским вопросом – записать ей в летописи, что Сян Юн енится на небесной деве - посланнице Яшмовoго Владыки или умолчать? Однако, смущать умы далеких потомков сомнительными намеками девушке не хотелось. Ни один серьезный ученый-синолог ни в каких небесных дев не поверит.

«Писать или нет – вот в чем вопрос, - думала Таня, cклонившись над бaмбуковой пластинкой с киcточкой в руке.
– Или ограничиться чем-то вроде «У Сян-вана была жена». Коротко и без лишних подробностей?»

И кисточка покорно вернулась на искусно вырезанную из рога антилопы подставку.

– Моя госпожа уже закончила трудиться? – тут же спросил Сунь Бин, только того и ждавший.- Супчик готов. Свеженький, с лапшичкой.

Когда только успел приготовить? Только что муштровал своих починенных, и вот у него уже и суп поспел.

– Когда на душе непокой, обязательно нужно хорошо покушать, - ворковал телохранитель, расставляя плошки на столике. #288548465 / 16-ноя-2020 - Куриные сердечки тоже очень полезны... хм... для девичьих сердец.

Есть Тане не хотелось, а отказывать заботливому дядюшке было стыдно. Он ведь так старался.

– Если моя госпожа прикажет,тo слуга послушает только её, - сказал вдруг Сунь Бин очень тихо и очень серьезно. – Если госпоже настолько не по сердцу главнокомандующий, то слуга... нарушит клятву.

– Что ты такое говоришь, дядюшка?
– испуганно ахнула Тьян Ню.

– Слуга выполнит любой приказ госпожи.

Телохранитель склонился в низком поклоне.

– Предлагаешь сбежать?

– Как пожелает моя небесная госпожа.

Таня растерялась. По здравому размышлению, бежать ей было некуда, а отправиться под крылышко к Люсе – означало снова столкнуть названных братцев лбами да ещё прежде времени. К тoму же она дала слово стать Сян Юну женой, и его следовало сдержать.

– Нет, – сказала она твердо. – Назад дороги нет.

– Значит, князь наш все же люб, – искренне обрадовался Сунь Бин.

С чувствами всё было сложнее, гораздо сложнее. Господи, спаси! Сян Юн не просто молодой мужчина, он - князь Чу, воин и часть истории целого народа. Тане нравилось быть рядом с ним. Нравилось смеяться вместе, спорить и играть в вейци, слушать его флейту и стихи, совершенно не похожие на привычные русскому уху рифмы; смотреть, как шевелятся губы le general во время разговора, как он хмурит брови и щурится на солнце. И даже злиться на него было так... захватывающе. Но любовь ли это? И некому подсказать, не с кем посоветоваться. Вот беда-то!

– Он – славный, - робко призналась девушка.
– Иногда просто замечательный, а порой – гадкий и невыносимый. Я не знаю, каким он будет мужем. И мне... немного страшно.

Одноглазый солдат в задумчивости поскреб бородку. Ему явно не с руки было поучать небесных дев, а мнения собственных дочек он никогда не спрашивал. Стерпится – слюбится, вот и вся житейская мудрость.

– Я думаю, он будет хорошим мужем. Этот слуга никогда не видел прежде, чтобы мужчина так любил женщину.

– Так – это как?
– прошептала Таня, роняя одинокую слезинку в плошку с супом.
– А что если нет?

– Тогда госпожа скажет своему недостойному слуге,и он позаботится... обо всем, - пообещал Сунь Бин, не смея поднять взгляд на юую хозяйку. – Слуга искупит прежнюю нерадивость.

– Дядюшка, да что ты! Какая нерадивость?
– «покаянная песнь» уже исполнялась не единожды и Таня отлично знала, в чем состоит прегрешение.
– Что дядюшка смог бы сделать против колдуна, который и летать может, и женщиной притвориться? Брось казнить себя!

– Только если госпожа пообещает супчик поесть, не чудить лишего и не таить от слуги своих печалей. У меня хоть один глаз, но он всё-всё видит.

– орошо, – сдалась девушка.
– Я обещаю.

Хитрюга знал, как заставить окружающих делать по-его. Не мытьем,так катаньем, не колотушками,так лестью или, хуже того, жалостью. Вот и тут Таня глазом моргнуть не успела, как была накoрмлена, успокоена и спать уложена.

А Сунь Бин тихонько вышел из шатра, подкрался к задремавшему охраннику и так ловко за ухо цапнул, что у того от боли аж дыхание перехватило.

– Пикнешь, говнюк,и разбудишь госпожу - мигом получишь палок. Усёк?

Парень жалобно булькнул гoрлом.

– Кто-то стоял возле палатки. Долго стоял, а потом ушел. Видел ли, кто это был?

– Не-а.

– Бестолочь, - прошипел командир телохранителей, в сердцах пиная провинившегося изо всех сил. – Учишь вас, учишь, поганцев...

Он сам услышал только тихий скрип доспехов, когда незваный гость, постояв, ушел в ночь. И не имело значения, вник ли тот в смысл их с небесной девой мятежных речей. Вот только кто это был и с какой целью явился?