Голд, или Не хуже золота
Шрифт:
Голд испытывал теплые чувства по отношению к мисс Доуд, и ему пришла в голову мысль написать ей письмо от поклонника с благодарностью за то, что она не пишет роман.
Книгу написал и Ричард Никсон.
Президент Соединенных Штатов написал книгу о своем первом годе пребывания в Белом Доме, а сейчас, может быть, потихоньку пишет и вторую.
Популярная фотомодель Черил Тьегс преодолела предубеждения и решила написать книгу:
Кроме того, Тьегс только что заключила соглашение с издательством «Саймон и Шустер», которое заплатит ей 70000 долларов плюс потиражные за совместную работу над книгой. «Беда с книгами, — вздохнула она, — в том, что они не приносят дохода».
Книгу писал даже этот жирный сраный хер Генри Киссинджер! Он писал мемуары — это после того, как Голд проделал большую часть работы, — и, если верить отдельным публикациям в Нью-Йорк Таймс, с дьявольской ловкостью и закулисными маневрами, поразительные примеры которых он являл во время своего служения на благо общества, провел переговоры об издательских правах. Первая из этих публикаций в Таймс гласила:
НОВЫЙ ШАТТЛ ДЛЯ КИССИНДЖЕРА: К ИЗДАТЕЛЯМ С МЕМУАРАМИ
Государственный секретарь Генри А. Киссинджер в ближайшее время должен отправиться в один из самых трудных своих дипломатических вояжей — по продаже своих мемуаров. То, насколько искусны будут его маневры в борьбе за права на издание истории своей жизни, может определить разницу между просто большим и крупнейшим в издательской практике авансами. Общая сумма составляет от 1 до 3 миллионов долларов плюс дополнительные выплаты.
Мистер Киссинджер, который в прошлом сам вел переговоры по своим контрактам, никогда не пользовался услугами литературных агентов и, как заявил известный хорошо информированный источник в государственном департаменте, вероятно, не будет пользоваться их услугами и теперь.
А вот вторая:
КИССИНДЖЕР ОБРАЩАЕТСЯ К УСЛУГАМ ЛИТЕРАТУРНОГО АГЕНТА
Чтобы увеличить стоимость своих мемуаров на рынке, государственный секретарь Генри Киссинджер обратился во влиятельное литературное агентство, которое и будет представлять его интересы. Это агентство — «Интернешнл Криэйтив Мэнаджмент». Среди клиентов И. К. М. — Барбара Стрейзанд, Стив Маккуин, Исаак Стерн, Питер Бенчли, Артур Миллер, Теннесси Уильямс, Гарри Ризонер, Джозеф Хеллер и сэр Лоренс Оливье.
НАЗЫВАЕТСЯ ЦИФРА ОТ 2 ДО 3 МИЛЛИОНОВ
Как сообщают источники в издательствах, «дополнительные выплаты», за которые и ведется торг, включают выплаты за пожизненные функции редактора-консультанта газетных и журнальных полос, советника по вопросам телевидения или за выступления по телевидению, за содержание неограниченного штата сотрудников, лимузины с шоферами и прочее.
Голд предположил, что «прочее» включает трех телохранителей в две смены, телохранителей, которых, как сообщалось позднее, Киссинджер нанимает за собственный счет.
Голд снова с язвительной мизантропией, значительно превосходящей естественную зависть, свойственную каждому человеку, перечитал сведения о суммах. Он отказался от своих первоначальных планов в связи с книгой о Киссинджере. Он быстро пересистематизировал имеющуюся у него информацию для создания более мощного плацдарма наступления, поскольку решил, что легко получит в свое распоряжение рукопись сочинения Киссинджера, как только будут сделаны ее фотокопии для заключения договоров с книжными клубами и издательствами, выпускающими книги в мягких обложках. За шесть месяцев до публикации книги Киссинджера Голд сможет опровергнуть еще не озвученные мысли и раскритиковать еще не занятые позиции, открыв беглый огонь серией разоблачительных статей, которые уменьшат коммерческую ценность книги Киссинджера и увеличат — его собственной. Пусть этот летающий карлик напечатается первым, если только посмеет! Каждая из статей Голда, конечно, найдет место и в его книге. Но большие деньги, к сожалению, все равно поплывут к коварному бывшему гарвардскому профессору и отставному государственному секретарю, который теперь, помимо всех прочих, занимал и должность консультанта Центра по изучению американского опыта при Университете Южной Калифорнии, тогда как место его было на скамье подсудимых.
Это было постыдно, и Голда просто обескураживало, что сия низкая личность, на чьем счету бесславные деяния столь ужасающие, что они не поддаются описанию, и столь многочисленные, что они не поддаются перечислению, вместо того, чтобы прогуливаться по Шпандау с Рудольфом Гессом [139] , будет весело разъезжать в лимузинах с шоферами, в то время как Голду приходится ездить в машинах, взятых напрокат.
Голд, собравший все о Киссинджере и все, написанное Киссинджером, несомненно, мог написать о Киссинджере лучше, чем сам Киссинджер. Во-первых, Голд питал к своему предмету объективную антипатию, которой, вероятно, недоставало самому Киссинджеру. Голд испытывал сильные сомнения в том, что этот проныра, в течение восьми лет коварнейшим образом прослушивавший его телефонные разговоры и способствовавший незаконной постановке жучков в квартирах родственников журналистов и помощников, обладал той веселой жизнерадостностью и той масштабностью характера, которые позволили бы ему, взглянув на себя, увидеть всю комичность своей фигуры и заметить то раздражение и отвращение, что он вызывал у множества других людей. Сомнительно было и то, что Киссинджер помнит о ничтожных мотивах мелких своих делишек и кровавых катастрофах, ставших следствием крупных его дел. Перед Голдом лежало суждение Энтони С. Льюиса в Нью-Йорк Таймс.
139
… вместо того, чтобы прогуливаться по Шпандау с Рудольфом Гессом… — Шпандау — тюрьма в Западном Берлине, в которой отбывал пожизненное заключение нацистский преступник Рудольф Гесс.
Он не испытывал никаких мук совести; вы не найдете никаких признаков того, что человеческие страдания во Вьетнаме оставили хоть какой-то след в его душе, как они оставили в душах множества других.
Лишь человек со слабым воображением мог предположить, что исследование Киссинджера Киссинджером может иметь хоть какую-то ценность. Когда его спросили о его роли в Камбоджийской войне, которая, по оценкам, унесла пятьсот тысяч человеческих жизней, он сказал:
Может быть, мне не хватает воображения, но я не вижу здесь никакой нравственной проблемы.
И в то же время другой чиновник государственного департамента, Уильям С. Салливан, свидетельствовал:
Оправдание этой войны — в повторном избрании президента.
Голд не слышал, чтобы Киссинджер хоть раз поднял голос против фашистского применения полицейских сил для подавления общественности, выступавшей за окончание войны в Юго-Восточной Азии. Как Киссинджер воспринимает нелицеприятные высказывания в свой адрес, Голд уже знал; Голд знал, как Киссинджер относится к тому, что (1) его называют «таким же бесчестным, как законченные негодяи в администрации Никсона», (2) его политика и действия, «отмеченные невежеством и абсурдностью», по мнению многих, в исторической ретроспективе будут оценены как «никудышные по своим дипломатическим результатам и позорные с человеческой точки зрения», (3) о главном его достижении — заключении мира во Вьетнаме — говорят, что «Киссинджер принес мир на землю Вьетнама тем же способом, что и Наполеон — на землю Европы: проиграв войну», и что «если бы на то была его воля, он все еще продолжал бы бомбардировки Вьетнама». Знал Голд и о том, как относится Киссинджер к торжествующей концовке редакторской колонки в Нью Рипаблик; в связи с сообщениями о том, что Киссинджер скоро сменит пост в правительстве на работу в телевизионной компании, автор воздавал хвалу Господу за то, что теперь «бывший государственный секретарь сможет отдать свои таланты фокусника миру телевидения, где они не принесут никакого вреда». Правда ли, что Киссинджер, как об этом говорили, жаждал «жестокого сражения», которое приведет к убедительному военному поражению Израиля? Правда ли, что он пытался задержать поставки оружия этой стране во время войны, случившейся на Йом Киппур [140] ? Неужели и впрямь он был жестоко разочарован, когда Израиль форсировал Нил и окружил египетские армии на другом берегу? У Голда были документальные свидетельства явной глупости этого хера:
140
… во время войны, случившейся на Йом Кипур… — арабско-израильская война 1973 г. была начата арабами 6 октября в день еврейского праздника Йом Кипур, (см. примечание 60).
КИССИНДЖЕР НАЗЫВАЕТ НИКСОНА «НЕПРИЯТНЫМ»
КИССИНДЖЕР ИЗВИНЯЕТСЯ ПЕРЕД НИКСОНОМ ЗА НЕОСТОРОЖНО ОБРОНЕННЫЕ СЛОВА
КИССИНДЖЕР ПЛАЧЕТ В ЗАЛЬЦБЕРГЕ, УСЛЫШАВ В СВОЙ АДРЕС ОБВИНЕНИЯ ВО ЛЖИ ПО ПОВОДУ ЧИЛИ
«Власть — это прекрасное средство для стимуляции половой активности», — неоднократно заявлял этот обладатель хваленого ума и остроумия, заявлял с самоуверенностью и откровенностью, которые, по мнению Голда, были достойны презрения. Голд из собственного опыта знал, что для стимуляции половой активности женщины подходят больше. Только человек с куриными мозгами, думал Голд, может во время войны, после злосчастного провала собственных, предпринимавшихся почти четыре года попыток достичь мира, заявить интервьюеру: «Когда я говорю с Ле Дык Тхо [141] , я знаю, как себя вести с Ле Дык Тхо, а когда я говорю с девушкой, я знаю, как себя вести с девушкой». Голд считал, что Киссинджер не имел ни малейшего понятия о том, как ему вести себя с Орианой Фаллачи, которая брала у него это интервью:
141
Ле Дык Тхо — президент Южного Вьетнама в годы Вьетнамской войны.
«Нет, я не хочу вступать в полемику по этому вопросу».
«Хватит, я больше не хочу говорить о Вьетнаме».
«Нет, я не собираюсь ему отвечать. Я не собираюсь откликаться на его приглашение».
«Не спрашивайте меня об этом».
«На этот вопрос я не могу ответить».
«Нет-нет… Я не хочу отвечать на этот вопрос».
«И пожалуйста, не заставляйте меня больше говорить о Вьетнаме».
«Но о Вьетнаме, ей-богу, сейчас уже хватит. Поговорим о Маккиавелли, о Цицероне, о чем угодно, только не о Вьетнаме».
«Нет, я никогда не был против войны во Вьетнаме».
«Мы что, все еще говорим о Вьетнаме?»
«Власть сама по себе как инструмент не имеет для меня притягательности».
«Имеет значение лишь то, в какой степени женщины являются частью моей жизни, центральным ее интересом. Для меня они таковыми не являются. Для меня женщины лишь способ времяпровождения, хобби. Никто не отдает хобби слишком много времени. Более того, моя книга, на которую уже заключен контракт, призвана показать, что я посвящаю им только небольшую часть своего времени».