Чтение онлайн

Она включила стерео, поставила кассету Эла Грина и решила, что должна выглядеть так, чтобы вызвать на приеме сенсацию.

Так, чтобы Джордж Настоящий мужчина Ланкастер надолго запомнил.

***

Устроившись в бунгало номер 9 отеля "Беверли-Хиллз", Памела Лондон лежала на раскладном массажном столе и наслаждалась, пока крепкие мужские пальцы колдовали над ее телом.

– Я слышала, что вы хороши, - томно сказала она, - но вы, оказывается, прямо виртуоз.

– Хм.., спасибо, миссис Ланкастер, - растягивая слова, проговорил Рон Гордино.
– Я обычно посылаю кого-нибудь из своих парнишек, но когда Карен сказала, что это...хм...для вас, я решил пойти сам.

– Никогда не посылайте парнишек делать мужскую работу!
– игриво заметила Памела.

– Мне бы и в голову не пришло, миссис Ланкастер.

– Не называйте меня так. Достаточно миз Лондон.

"А как насчет Памелы?
– подумал он.
– Уж будь уверена, что сегодня вечером на приеме я не буду звать тебя миссис Ланкастер или миз Лондон". Элейн сдержала обещание и пригласила его.

Она застонала, когда он впился пальцами в жировую складку вокруг ее талии. Совсем неплоха для такой старой бабы, ей, должно быть, не меньше пятидесяти пяти. Но если ты третья в списке самых богатых женщин в Америке, можно себе позволить сохранить хорошую форму.

А что, подумал он, было бы, выдай он ей свой "особый" массаж? Не устояла бы, как и все другие матроны из Беверли-Хиллз?

Большинство из них были такими доступными. Клади их на стол без нарядов и украшений - без всяких ярлыков и этикеток. Легко нажал здесь, легко нажал там, и они твои.

Но как раз когда он думал, решиться или нет, с шумом влетел Джордж Ланкастер.

Не обращая на Рона внимания, он звучно шлепнул Памелу по едва прикрытой заднице и спросил:

– Как делишки, старая ведьма?

Она хрипло рассмеялась.

– Не так уж плохо, лягушачья морда.

– Все прихорашиваешься для вечеринки?

– Полагаю, выбора у нас нет: идти надо. Я даже не знакома с этими Конти.

– Ну так что? Раз они платят. Если не понравится, махнем с компашкой к Часену.

– Отличная мысль.

– Эй, ты!
– сказал Джордж, наконец заметив Рона Гордино.
– Когда разделаешься с моей половиной, можешь мной заняться.

***

Джина Джермейн была надушена, напудрена и причесана безупречно. Но для приема еще не оделась. На ней было легкое неглиже и черное белье - открытый лифчик с глубоким вырезом, крохотные трусики и тонкие черные чупки-"паутинка" на кружевном поясе.

У Джины Джермейн было три горничные, которые у нее же в доме и жили, но, когда в дверь позвонили, она сама пошла открывать, потому что на ночь всех троих отпустила.

– Привет, Нийл, - прошептала она нежно.
– Ты очень элегантен.

У себя на работе он переоделся в темно-фиолетовый смокинг, черную шелковую водолазку и черные брюки. Думал он исключительно о приеме.

– Спасибо, - бросил он в ответ, пытаясь не замечать, что она полуголая.
– Кассета у тебя?

– Конечно же, у меня, - ответила она с видом оскорбленной добродетели.
– Уговор есть уговор, разве не так?

Повернулась и повела его в гостиную, выдержанную в слишком уж розовых тонах.

– Я не могу задерживаться, Джина. Не хочу опаздывать. Ты мне только отдай кассету.

– Может, что-нибудь выпьешь?
– Она протянула ему в хрустальном стакане "бурбон" с кубиками льда.
– Ты ведь это любишь?

Он машинально взял виски, забыв, что с пяти часов уже пропустил три стаканчика - или даже четыре.

– Я так рада, что мы подписали контракт, - проворковала она.
– А сколько ждать придется, прежде чем мы сможем.., ну, ты знаешь.., проговориться о нем?

Он нахмурился.

– Мы не сможем. Ни в коем случае. Никому. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

– Ты приводишь меня в возбуждение, когда бываешь таким настойчивым, промурлыкала она.

– Вперед, моя милая, мы только актер и режиссер.

– Актриса, - поправила она.

– Актриса, - уступил он.
– Где кассета?

– Идем.
– Она взяла его за руку, обволакивая ароматом "Татьяны". Ему оставалось только надеяться, что душистый запах не пристанет к его одежде.

– Это моя игровая, - объявила она, введя его в огромную комнату, где все стены, каждый их дюйм, были увешаны забранными в рамочки обложками из журналов с ее фотографиями. И еще комната была уставлена игровыми автоматами - начиная от китайского бильярда и кончая последней новинкой видеокомпьютерных игр.
– Люблю побаловаться, - уточнила она, хотя нужды в том не было.

– Кассету, Джина.

– Сейчас, сейчас.
– Она нажала кнопку, и он, не успев ничего сказать, увидел себя на гигантском видеоэкране во всей красе.

С голым задом он обрабатывал вторую по популярности блондинку Америки.
– Я подумала, что тебе захочется это увидеть, - ласково объяснила она.
– Ты же не потащишь кассету домой, чтобы прокрутить ее Монтане, не правда ли?

Что правда, то правда, не потащит. Он глотнул виски, сел и стал следить за происходящим на экране - с профессиональной точки зрения. Угол съемки выбран неудачно, ее не видно... О Господи, нет, видно, вот она повернулась, и два огромных шара из плоти заполнили собой весь экран.

Он почувствовал, что приходит в возбуждение, и выругался про себя при мысли о неизбежном.

На экране она вздыхала и пыхтела, пока он трудился над ней в поте лица.

А вне экрана она сбросила пеньюар, выбралась из трусиков и забралась на него верхом.

Еще один раз.

Самый последний.

Он и не представлял себе, насколько был прав.

***

Сейди Ласаль ушла с работы на два часа раньше обычного.

Шофер-японец распахнул перед ней дверцу черного "Роллс-Ройса", она с удовольствием устроилась на роскошном кожаном сиденье и включила кондиционер на полную мощность.

– Домой, мадам?
– осведомился шофер.

– Да, пожалуйста.

Дом был в фешенебельном районе холмов Беверли. К дому вела длинная извилистая аллея. Дом был особняком, таким же шикарным, как у тех звезд, чьи интересы она представляла. Дом никогда не был домом без Росса Конти.

Проклятье! Проклятье! Проклятье! Целых двадцать шесть лет прошло с тех пор, как они были вместе, а она все еще о нем думает.

Отсутствующим взглядом смотрела она через затемненные стекла, пока "Роллс-Ройс" величаво летел по Родео-драйв. Вечером она будет у него дома. Сволочь! Вечером посмотрит, где он живет. Она учтиво побеседует с его женой. Как же я тебя ненавижу, Росс Конти! Он даже с ним поболтает.