Чтение онлайн

– А ты выглядишь так, что это можно и повторить, ничего страшного. В конце концов, ты и я - мы ведь знаем друг друга вечность, правда?
– Он доверительно к ней наклонился.
– Помнишь беднягу Берни Лефтковича? И как я однажды вечером нагрянул к тебе домой, когда ты готовила ему ужин?

Разве она может когда-нибудь это забыть?

– Какого Берни?

– Берни Лефтковича. Остолопа Берни ты должна помнить.

Он уже совсем готов был ошарашить тебя своим предложением.

Ладно тебе, Сейди, то была ночь, когда ты и я.., мы в первый раз... Он прервал себя и ухмыльнулся.
– Только не рассказывай, что ты это забыла.

Она слабо улыбнулась.

– Ты же знаешь этот город.., легкие встречи, прощание без слез.

Официант завис над ними с вином.

– Наконец-то, - громко произнесла Памела, как будто уже несколько часов - не пять минут - изнывала от жажды.
– Официант, покажите-ка этикетку, и если это не приличное "Каберне Совиньон", можете унести назад!

Оливер Истерн налетел прямо на Карен Ланкастер. И в ту же минуту, как ему показалось, он углядел девушку с пляжа, которая вместе с женщиной постарше шла к покрытому навесом внутреннему дворику.

– Разрешите-ка, - быстро проговорил он.

– В чем дело?
– спросила Карен с хриплым смешком.
– Опять в уборную приспичило?

Он пропустил ее слова мимо ушей и вышел из дома. Девушка усаживалась за столиком, за которым сидела и Памела Лондон.

Как бы ни хотелось ему сделать звезду из этой девушки, подходить к ней, когда та баба рядом, он не собирается. По нему, счастье - это когда тебе больше ни разу не доведется увидеть Памелу Лондон.

Монтана не горела желанием присоединяться к остальным гостям, уже усевшимся за столы. Есть ей не хотелось, и потом она уже просмотрела карточки, узнала, кому где сидеть, и выяснила, что ее засунули между двумя совершенно незнакомыми ей людьми. А в довершение ко всему Нийл еще не появился, и это выводило ее из себя. "Что я здесь делаю?
– думала она.
– С таким же успехом я могу отсюда убраться, игры эти не для меня".

И тут она увидела Бадди Хадсона, который слонялся возле бара. Он смотрелся таким же пришибленным, как и она сама.

Может, удастся его развеселить. Она подошла и слегка дотронулась до его руки.

– Удивлен? Так же весело, как и мне?

Бадди обернулся, и перед ним предстала дикарка - сплошные косички с бахромой и черные как смоль волосы.

– Монтана Грей, - объявила она, заметив, что он смутился.
– В нерабочее время я выгляжу несколько иначе.

Он даже присвистнул от облегчения, что не Фрэнсис его заловила, и обрадовался встрече с Монтаной.

– Можешь еще раз представиться. Дружок жениха или невесты?

– Что?

– По моим прикидкам, семья Конти - невеста, потому как кончится все это тем, что их поимеют, не говоря уж о счете, который им выставят за этот вечер. А Ланкастеры - жених, потому что на всех, кроме себя самих, им наделать.

Он засмеялся, готовый позабыть о тупой боли в животе".

– Я сам по себе. Никого тут не знаю.

– Так лучше всего.
– Она сделала маленький глоток "Перно" с водой, что держала в руке, скорчила физиономию и сказала:

– Вкуса терпеть не могу, а как действует - люблю.

Он разрывался. Болтать и дальше с Монтаной или постараться найти Ангель? Внутренний голос подсказывал ему, что нужно остаться с Монтаной, а сердце посылало его за Ангель.

– Как дела?
– машинально спросил он, ожидая услышать очередную блевотину: "Мы по-прежнему рассматриваем вашу кандидатуру".

– Я собиралась позвонить тебе завтра после пресс-конференции Джорджа Ланкастера.
– Она заулыбалась.
– Но коль скоро ты здесь...

О черт! Неужели она собирается сказать то, на что он надеялся? В горле у него вдруг пересохло.

– Да?

– Ты - Винни, малыш.

В ту минуту он чуть с ума не сошел и думал, что в штаны напрудит.

– Святой Мик Джеггер! Херовина небесная! Быть того не может!

Он орал дурным голосом. Ну и что?

– Tec...
– Монтана смеялась, наслаждаясь его ликованием.
– Я не назначила тебя президентом.

Он был в облаках.

– Это то же самое!

– Рада, что ты доволен.

– Дай дух перевести - я спятил!
– Он ее крепко обнял.
– Ты это серьезно? Без трепа?

– Зачем же мне врать?

– Черт! Не могу поверить.

– Так поверь.

– Мне.., мне, наверное, снится.

– Бадди! Деревенщиной-то я тебя никогда не считала. Успокойся. Это всего лишь кино.

– Для тебя это кино. А для меня - моя жизнь.

***

История с Оливером Истерном кочевала среди всеобщего веселья от стола к столу. Ангель не поняла того, что услышала, - по ее разумению, он казался психически неполноценным. Она признала в нем мужчину с пляжа и понадеялась, что он ее не помнит.

Все ее мысли занимал Бадди. Ей хотелось сказать, что она его любит. Но он все испортил, и нет пути назад. Только какой красивый он сегодня вечером! И она ждет от него ребенка. Может, им надо все-таки поговорить, несмотря ни на что. Она переживала из-за того, что комедийная звезда отколотил Бадди, но он сам в этом виноват, он первым начал.

Она вздохнула в замешательстве. Она хочет Бадди. Не хочет она его. Но она по-прежнему его любит.

– У тебя все в порядке?
– Миссис Лидерман наклонилась через стол. Что-то ты бледненькая.

– Все хорошо, - ответила она вежливо. Она и в самом деле замечательно должна была бы проводить время, но Бадди все испортил.

К ней перегнулся через стол кудрявый мужчина в ослепительно белом костюме и пьяным голосом произнес:

– Мне пора идти поработать с публикой.., думаете, мне быть мной легко? А кто вы, милочка? Я Фрэнк.

Он был красив. Но не так, как Бадди.

***

– ..поселиться в моей квартире? Радость моя, я бы тебе и туалетной бумаги своей не дал!

– ..Знаешь, что мне говорит эта рвань? Он говорит: "Не трахайся в моих владениях.., хочешь порезвиться, делай это на кровати, за которую платит кто-нибудь еще"