Чтение онлайн

Но не вкатили.

И дело попало в Архив.

Значит, новый хозяин счел возможным выкупить Тедди… и с тех пор, надо полагать, Тедди служит ему верой и правдой. Отнюдь не из страха, давнее дело — не тот крючок, на который можно взять эту сволочь. А вот общая маленькая тайна…

…почему его оставили в живых?

…разве сложно было устроить несчастный случай? С автомобилем ли, с «пыльцой»… люди под дозой творят безумства. И никто бы не удивился, шагни очередной безумец с крыши. Крыш-то вокруг полно.

Тельма закрыла папку.

Ничего. Она подумает об этом позже.

Джонни перехватил Мэйнфорда в коридоре.

— Можно тебя? — он выглядел встрепанным, взбудораженным даже, что было для Джонни не свойственно. Напротив, он, следуя каким-то собственным фантазиям — а может, и не собственным, но идеалам своей невесты — старался казаться более взрослым и степенным.

Он тяготел к черным строгим костюмам.

Носил шляпу-котелок.

И тонкую тросточку, которая была слишком легкой и хрупкой, чтобы использовать ее по прямому назначению. Волосы Джонни зачесывал на пробор и щедро смазывал ароматизированным воском. И запах корицы перебивал прочие, аптечно-больничные, которые куда лучше ему шли.

Ныне же одежда Джонни пребывала в некотором беспорядке.

Пиджак был расстегнут. И галстук ослаблен.

Часы выглядывали из кармашка жилета, и Джонни нервически постукивал по ним пальцем.

— На минуту… — он сглотнул, глядя на Мэйнфорда с таким ужасом, что тот сразу заподозрил неприятности.

Что ему надо? Сообщить о том, что он нашел теплое местечко? И теперь жаждет уволиться, переехать поближе к Острову? Скорее приступить к работе, более соответствующей прямому профилю Джонни…

Хрена с два Мэйнфорд ему позволит уволиться!

— П-по личному в-вопросу, — слегка заикаясь, добавил Джонни. При этом он не сводил взгляда с Кохэна.

— По личному, так по личному. Идем, — Мэйнфорд пропустил дока вперед.

…каким бы этот самый личный вопрос ни был — Мэйнфорд все же искренне надеялся, что речь пойдет о штрафах за стоянку или родственнике, попавшем в неудобное положение, ибо штрафы и родственник в сумме своей были предпочтительней перспективы увольнения — но оный вопрос избавлял Мэйнфорда от необходимости объясняться с масеуалле.

И видеть его насмешливую физию.

И вообще…

Пропустив Джонни перед собой — надо же, а от дока едва уловимо пахло виски — Мэйнфорд прикрыл дверь.

— Садись.

— Я… спасибо… я просто не знаю, к кому еще обратиться… у меня родственников здесь нет… и как-то получилось, что друзей тоже не особо…

Джонни не стал садиться.

Он встал за креслом, вытянулся вцепившись левой рукой в манжет правой. А манжет-то не сиял белизной, как сие было обыкновенно.

— И… я понимаю, что вы не должны заниматься моими проблемами…

— Рассказывай, — велел Мэйнфорд, чувствуя, что эти стенания могут затянуться надолго. И Джонни вздохнул, провел рукой по волосам, отчего те, взъерошенные, вовсе встали дыбом.

— Я ведь… я ведь с побережья… Луни-Айд… маленький городок… там ни работы, ни перспектив… отец рыбачил… мать домохозяйка… пятеро братьев и сестра… она маме помогает, а братья — с отцом в море ходят. Каждый день. Ставят ловушки на крабов. Мидий собирают… рыбачат потихоньку. Я ненавижу рыбу. У нас дома только она и была. Там все рыбу едят. Остатки. Основное-то на завод сдают. Вы извините, что я так… просто… вот…

Он отпустил манжет и погладил спинку кресла.

— Утром рыба. Днем. И вечером. Иногда — с кашей. Чаще с хлебом… запах этот повсюду. Меня от него по сей день воротит. Меня-то не брали по малолетству. Потом, конечно, заставили бы, но… случилось, что брат подрался. На пристани. С приезжими зацепились и… его ножом пырнули. А я так перепугался… думал только, что если он умрет, то мне придется в море выходить. И спонтанный всплеск случился. Пробой… когда рана затянулась, то я понял, что Боги дали мне шанс.

Улыбка Джонни получилась кривоватой.

— Мать радовалась. А отец… он сказал, что денег нет меня учить… я знал, что это неправда. Есть. Он был скупым… все, что зарабатывали, отбирал. Прятал. И говорил, что это на черный день. Будто иные имелись. И тогда… тогда я решился. Взял деньги из тайника. Не все, две трети где-то… написал записку, что верну… я вернул… я сбежал из города. А дальше… мне везло. Попасть в Гарпентер. Там имелся колледж. И целителей принимали по заявлению… подписываешь договор. Согласие на отработку. И учишься за государственный счет. Дали койку в общежитии… кормили даже. Не рыбой.

Он вздохнул.

— Когда я поступил, то написал отцу… ответила мама. Сказала, что отец запретил со мной общаться. Проклял даже… что знать не желает сына-вора… и вообще дети должны быть покорны родительской воле, а я вздумал искать свой путь. Я тогда обиделся жутко. Подумал, что добьюсь всего…

— И как? — поинтересовался Мэйнфорд. Эта история, признаться, мало его тронула. Он вообще уродился на редкость черствой сволочью, и теперь лишь пытался сообразить, как это прошлое дело связано с нынешнею просьбой Джонни.

— Добился. Вы ведь знаете, что я был в колледже первым. И заслужил право на университет… и отсрочку по договору. Если бы не договор, я бы уже работал в хорошей клинике. По праву. И меня ждут… в трех местах ждут.

— Рад за тебя.

— Синтия хочет, чтобы я занялся пластикой. Это перспективно. И платят хорошо…

Мэйнфорд кивнул: за пластику и вправду хорошо платили.

— Но меня больше привлекает нейрохирургия… я потому и не пытаюсь выкупиться, что собираю материал. В обычной клинике, чтобы получить доступ к телу, нужно подписать десяток документов… да и никто не отдаст новичку перспективный труп.

— А здесь трупов достаточно?

— Именно. Я тренируюсь… воздействие на нервную ткань требует высочайшей степени концентрации… если бы вы могли видеть силовые потоки мозга! Даже у животных… у мертвых каналы начинают распадаться моментально, но я разработал методику… замедление распада… да и… не важно… я написал несколько статей… и подал запрос на апробацию… у меня и добровольцы имеются… вы не понимаете, какие открываются перспективы. Болезни Альцгеймера, Паркинсона… прогрессирующий паралич… последствия мозговых травм. Возможности воистину безграничны.