Чтение онлайн

— Я думаю, да. А ты?

— Наверное, тоже. — И тут он рассмеялся. Слабый, неуверенный, недоуменный всплеск. Он отстегнул ремень безопасности и осторожно скользнул в мою сторону.

— Нас не должно существовать. — Я обняла его за плечи, чтобы удержать свою дрожь. — Мы должны были расшибиться в лепёшку.

Он крепко меня сжал. Мы раскачивались взад и вперёд, вместе дыша, отлично синхронизированные, как две части одной машины. Мы сжимали друг друга в объятиях, не желая отпускать.

— Кто знает, может быть, мы умерли, — пошутил он.

Я столь же неопределённо хихикнула и уткнулась лицом в его шею. Я ощутила мускусный запах его страха и прижала губы к его коже, вкус которой оказался солёный, как у слёз. — Тогда мне нравится эта загробная жизнь.

— Как ты думаешь, здесь тоже есть Единый Мир?

Мой смех был чуть грустнее. — Они купили его у бога.

— Скорее продали, — ответил он, и мы оба расхохотались, но потом Бэзил внезапно посерьёзнел и спросил меня. — Ты веришь во всё это? Загробная жизнь, бог, всё остальное?

— Не слишком, — призналась я. — А ты?

— Мне нравится думать, что может существовать что-то получше. Вроде места, где у всех всё есть, понимаешь? Не много и не мало. Просто всего хватает и все довольны тем, что имеют.

— Мне кажется, ты сильно ударился головой, — пробормотала я.

Его вздох был глубоким и громким, как будто он выпускал всё то, что произошло с нами за последние несколько часов. — Таковы были идеи Аны.

— Это очень хорошие идеи, — сказала я, пусть даже и не была уверена, что они могут стать реальностью.

Он посмотрел через лобовое стекло в темноту. — Я не могу поверить, что она умерла. Я не могу поверить, что никогда не увижу её снова.

Я не знала, могу ли утешить его, поэтому просто махнула рукой в сторону окна: — Смотри, звёзды! — Облака уже проплыли мимо, открывая чистое чёрное небо, усыпанное крошечными, размером с булавочную головку, пятнышками света, но луна оставалась скрытой. — Пошли. Давай выбираться отсюда.

Я нажала на ручку моей покорёженной двери, но она не открывалась, тогда Бэзил начал плечом толкать дверь с водительской стороны, пока она не распахнулась с грустным стоном. Он высунул ноги и спрыгнул на землю. Я последовала за ним, и он осторожно помог мне спуститься.

— Вау, — прошептала я, когда посмотрела вверх. — Я никогда не видела неба по-настоящему, без ярких огней. Оно даже прекраснее, чем в планетарии.

Несмотря на звёздный свет, было все ещё слишком темно, чтобы понять, где мы находимся, похоже, мы свалились в небольшую пропасть. Воздух был влажный, а не сухой, как обычно, и чувствовался немного затхлый запах, как будто мы находились в непроветренной ванной. Даже странно, земля под ногами была мягкая, почти как губка, будто мы стояли на влажном коврике. Мы двигались ощупью, пока не натолкнулись на что-то твёрдое, гладкое и холодное, вероятно большой, плоский камень, и оба сели. Я наклонилась и положила голову на плечо Бэзила, глядя на то, что было над нами.

— А ты слышал, что все элементы на Земле произошли в результате взрыва древней звезды? — спросила я его.

— Что, правда? — Он лёг на спину и закинул руки за голову, так, чтобы можно было смотреть прямо в звёздное небо.

— Ага. Пыль крутилась вокруг миллионы лет. Затем жар от сверхновой и сила притяжения постепенно сжимали пыль, создавая всё большие и большие сферы, которые стали планетами.

Я смотрела на звёзды, многие из которых уже не существуют, но их свет только теперь долетел до нас. — Только подумай об этом, — проговорила я. — Миллионы лет прошли с тех пор, когда Земля вращалась здесь в расширяющейся Вселенной. Развивались бактерии. Мутировали гены и появлялись новые виды. Амёбы, водоросли, маленькие твари. А потом, в какой-то из вечеров, мои прабабушка и прадедушка стояли на своей ферме, которая могла бы находиться где-нибудь поблизости. — Я представила родителей бабушки Эппл, которые своими руками возделывали эту землю, богатую полезными элементами, доставшуюся нам от изначального хаоса, пока люди не высосали из неё всё. — Они смотрели на такое же небо.

— Ты когда-нибудь хотела жить в то время? — спросил Бэзил.

— Что-то вроде того, — я положила голову ему на грудь. — Я бы хотела знать, какими были тогда еда и животные, и растения. Но тогда мне бы пришлось жить и во время войн, а, судя по рассказам бабушки Эппл, они были ужасны.

Мы оба снова посмотрели вверх. — Всё это не заставляет тебя чувствовать себя крошечной? — спросил Бэзил.

— Мы всего лишь песчинки звёздной пыли в космосе, — со смехом произнесла я. — Но, ты знаешь, мне это даже нравится, как будто я часть чего-то большего, чем просто я, и что, возможно, все люди которые были до меня, например мои прабабушка и прадедушка, и мой дедушка Гектор в какой-то мере всё ещё со мной.

Бэзил сделал медленный, глубокий вдох. Я слушала биение его сердца. — Я иногда точно так же думаю о моем брате. Что он, может быть, наблюдает за мной. Охраняет меня. Я знаю, что это глупо, но...

— Я совсем не думаю, что это глупо, — ответила я. Затем я набралась смелости и спросила: — Как он умер?

Какое-то время Бэзил молчал, потом в тишине раздался его голос. — Во время мятежа на Шпицбергене.

— Шпицберген! — я резко села. — Ты был там? — Я протянула руку и прикоснулась к его бедру, где под одеждой скрывалась татуировка с семечком.

— Мне же было всего пять лет.

— А Арол?

Он кивнул

— Его убили во время бунта?

— Это то, что Единый Мир хочет, чтобы мы думали, но это ложь. — Бэзил сел и обнял свои колени. — Всё ведь начиналось достаточно мирно, ты же знаешь? Поначалу все, кому нужны были ответы по поводу хранилища семян, просто неделями сидели возле главного офиса Единого Мира, пытаясь мирно призвать власти к диалогу. Люди, подобные Ане, понимали, к чему может привести главенство ЕМ в долгосрочной перспективе, особенно если они уничтожили все семена, поскольку это значило, что единственным источником питания на Земле останется синтамил.

— Так ты считаешь, что они уничтожили хранилище?

Он пожал плечами. — А какое это имеет значение? Единый Мир осуществляет полный контроль над поставками питания, независимо от того, сохранились семена или нет.

— И Ана и твой брат оба были участвовали в протестах?

Он кивнул: — Она была одной из организаторов. Она верила в мирное противодействие, потому что знала, применив силу, они проиграют. Но Единый Мир не желал разговаривать. Они просто не обращали внимания на происходящее. Проходили мимо протестующих, как будто их вовсе не существовало. Некоторые из протестантов были более решительными. Они пошли на голодовки и прекратили принимать синтамил.

— И Арол пошёл на это?

Бэзил покачал головой. — Арол всегда просто сидел там, иногда поднимая немного шума. Для него дело никогда не заключалось в хранилище семян.

— А в чём тогда? — спросила я.

Он подвигал челюстью, как будто силился произнести слова и не мог. Наконец он сказал. — Это из-за меня. Он хотел изменить всё таким образом, чтобы Единый Мир был обязан кормить детей, подобных мне.

Я не знала, что сказать в ответ на его признание, и просто я обняла его за плечи одной рукой, пока он рассказывал дальше.