Чтение онлайн

— Я родом из Вердены. Родился и вырос в торговом квартале. Наша семья держала небольшую лавочку — мы выкупали всякую всячину у охотников и скитальцев — в основном целебные травы, а затем делали настои и продавали. Обычно дела шли хорошо, но однажды случилась беда… Долгое время шли дожди, и люди перестали выходить из города. Товар закончился, лавка стояла закрытой. Тогда старшие мужчины сами отправились за стены. И не вернулись. Я остался за главного. В нашей семье было много детей — у меня аж пять сестер, да младший брат. Все они хотели что-то есть. А единственное место, где такому здоровяку, как я, всегда рады, и платят достаточно хорошо — армия. Я отслужил десять лет, и единственный человек, благодаря которому я до сих пор жив — это сержант.

Вито отсалютовал Ронко и получил кривую ухмылку в ответ:

— Не люблю лишних похвал, но эта — заслужена! Перед вами сидит самый худший солдат в моем подчинении за все время службы.

— Сержант спасал мою шкуру раз десять, не меньше.

— Больше.

— Больше, — невесело улыбнулся Вито, — Однажды сержант притащил меня в город на себе. Только мы и выжили из всего отряда.

— Поганый был денек.

— Да.

Оба задумались, и у костра повисло тягостное молчание. Только трещали ветки в огне, да от соседей долетали обрывки разговоров. Вито вновь занялся похлебкой, Ронко не отрывал глаз от огня. Прошла пара минут. Затем Джазз прочистил горло:

— Эмм, если рассказ окончен, — Джазз сделал паузу, но ответа не последовало, — Ну, тогда, пожалуй, я расскажу о себе…

Ронко кивнул в знак согласия.

— В общем-то, ядомой возвращаюсь. Караван, с которым до Рэты добрался, ушел давно. Так что пришлось подыскивать новый. Что тут сказать? Это не первое путешествие в моей жизни. Когда я был еще маленьким, наша семья перебралась в Харенбор из Бриксби. Так что я пару раз навещал дальнюю родню, мотался туда-сюда между двумя городами. Потом с караваном на север ходил, было дело. Меня вообще жизнь побросала: что я только не делал, и кем только не поработал. Сначала отец меня своему мастерству научить пытался — по дереву резать. Но к этому я оказался неспособен — все же лучше у меня ломать получается, чем строить. Короче, брат мой дело освоил вместо меня. Потом подмастерьем к кузнецу устроился — думаю, мол, там моя сила пригодится. Так тоже не задалось: с мастером через полгода поссорился — вылетел. Конюхом был, сборщиком был, охранником… Собственно, так и невесту свою встретил. Отец у нее — трактирщик, в Харенборе вроде как один из лучших считается, а я в охране у него стоял. Ну, когда завертелось, я к отцу ее пошел: так и так, говорю — жениться надумал. А отец — в отказ. Как-так, дочь единственную, голубку, Сатиночку, да за проходимца какого-то? Я его и так уговаривал, и эдак — в конце концов согласился, но с условием! Если хочу в семью войти — значит пользу делу приносить должен. Трактир тестя моего будущего чем знаменит? Уж точно не самый большой, да и не самый богатый. Но подают в нем только лучшую еду и алкоголь, причем такую, которую в Харенборе днем с огнем не сыщешь. Пробовали когда-нибудь Рэтское черное?

Дарси, Вито и Зигрид разом кивнули.

— Ну, вот. Мало где его найти можно. А все почему?

— Черный корень. Растет только в болотах Имса, — не раздумывая, ответил Дабс.

— Точно, — улыбнулся Джазз, — только там. И промышляют его лишь несколько человек, потому что только у них хватает смелости и наглости лезть в эти самые болота. Так вот, отец Сатинки с одним из таких копателей корней договор заключил и регулярные поставки с караванами получал. А тут два месяца — и ничего. Все запасы кончились. Короче, отправил меня тесть в Рэту разобраться, денег дал на дорогу, объяснил все. Добрался я до Рэты, начал искать копателя этого — дочь его меня встречает… Так и так, мол, нет у вас больше поставщика — не вернулся мужик. Но мне-то обратного хода без корней этих нет… Короче, три недели почти я в Рэте провел. С каждым копателем познакомился — один только согласился поставки возобновить. Деньги все истратил, на обратную дорогу ни гроша почти не осталось. Так что приходится теперь обратный путь честно отрабатывать, правда, так оно, может, и лучше — не привык я сиднем сидеть и ничего не делать.

— Хорошая черта, парень — тесть твой доволен будет зятем, — Ронко слегка повеселел и приободрился.

— Да уж надеюсь.

— Ну, что там с похлебкой, Вито?

— Пока не готово, сержант.

— Ну, тогда еще поговорим. Кто следующий? — сержант оценил всех сидящих у костра и остановил взгляд на Дарси, — Ты как, парень, готов поделиться с нами?

Дабс улыбнулся и пожал плечами:

— Почему бы и нет? — пара секунд понадобилась ему, чтобы собраться с мыслями и понять, с чего начать свой рассказ. Нужное воспоминание нашлось быстро, — Я расскажу об одном вечере, после которого все пошло наперекосяк. Случилось это примерно два с половиной месяца назад в кабаке «Толстый Свин» на самой окраине Рэты. Я тогда выиграл очень хорошую сумму! Я ведь не торговец, не ремесленник, не стражник и не караванщик — всю свою жизнь я зарабатывал деньги на ставках. И ставил я в основном на себя. Моя сестра всегда утверждала, что рано или поздно это приведет к чему-то плохому. И, наверное, в чем-то она была права…

Вито оторвался от перемешивания похлебки:

— О каких ставках ты говоришь, друг?

— Ставки на пэнг прежде всего. Я стал зарабатывать на этой игре в пятнадцать. В шестнадцать меня впервые избили за жульничество, хотя я не жулил — просто некоторые никогда не признаются в неумении играть, даже если проигрывают последние штаны. Потом были другие драки… Много драк. И однажды я понял две вещи. Первое — я настолько хорош, что со мной уже боятся играть. И второе — дерусь я не хуже, чем играю. С тех пор я почти перестал играть в пэнг. В основном ставил на других игроков. А сам начал драться. За деньги, конечно.

— Ты о кулачных рингах? Они же запрещены! — удивился Джазз.

— Запрещены, — снисходительно улыбнулся Дабс, — воровство тоже запрещено. Однако же, кто-то ворует? Кстати, многих из «ночных ремесленников» в Рэте я знаю лично, добрая половина моих друзей детства промышляла именно этим. Но только не я. А вот набить морду человеку, когда он сам об этом просит — совсем другое дело! Тем более, что у меня всегда было преимущество: кто заподозрит в таком парне как я серьезную угрозу? Нет… Я же не Баф, и даже не Грюнер, — Ронко с пониманием кивнул, — А заодно и ставки лучше, если, конечно, на самого себя ставишь. В общем, я даже стал знаменитым. Конечно, бои — это дело опасное. Но мы никогда не дрались без накладок на кулаках, и всегда наготове стояла пара здоровяков, чтобы растащить особо кровожадных ребят. Так что большие проблемы случались на моей памяти только два раза. Но трактирщики откупились — так что в итоге стража списала все на случайную смерть в уличной потасовке, и никого не казнили.

Дарси ненадолго замолчал, и этим воспользовался Джазз:

— Так, значит, трактирщики в Рэте держат подпольные бои?

— Да, а кто же еще? Впрочем, если это профессиональный интерес, друг, то, думаю, в других городах дела обстоят точно так же.

Джазз смутился. Дарси тем временем продолжил прерванный рассказ:

— Кажется, я отвлекся. В общем, это был очередной бой. Я выиграл, хотя и пропустил пару ударов, и решил ненадолго задержаться в трактире — люблю иногда охладить нервы хорошим пивом, а в Толстом Свине подают отличный светлый эль. Но лучше бы я сразу пошел домой. Я говорил, что некоторые парни просто не могут признать свое поражение. Именно в тот вечер на моего противника поставил какой-то заезжий купец из Харенбора. Он сидел там, в зале, и кипятился. И пил. Я не обратил на него особого внимания, а зря, как выяснилось. На улице меня уже ждали. Дали отойти от трактира и кинулись из-за угла — видимо, охранники этого остолопа, сам же шархов дурень стоял рядом и что-то повизгивал. Я понял, что дело серьезное, только когда увидел их дубинки. В общем, было не просто — оба амбала, да еще и после первой драки. Но я все же победил. Они врезали мне пару раз своими дубинами, и я еле дополз до дома. Но вот они никуда не поползли, и этот идиот-купец тоже. Его я вырубил последним, с особым наслаждением. Ох, как он верещал! А на утро за мной пришли. Выдернули из койки — я еще и не соображал ничего толком, когда меня доставили к их лейтенанту. Я даже помню его имя — Милди — здоровенная такая рожа. Ты, говорит, ограбил почтенного купца. Я говорю, мол, нет, не грабил никого — напали на меня. «А зачем почтенному купцу на тебя нападать?» «В трактире столкнулись». Позыркал он на меня, а потом, говорит — обыскать. А у меня в кармане как раз выигрыш вчерашний. Почти ровно столько, сколько и пропало у этого торгаша. Ну, и все. На следующий день я попал на отработку. И работал бы там еще долго, если бы в один прекрасный день Мастеру Форлину не понадобились рабочие руки.

— Хорошая история, парень, — хитро прищурился Ронко, — хоть ты и не рассказал, почему решил стать караванщиком.

— Наверное, я просто хочу добраться до Харенбора, и пересчитать зубы тому купцу еще разок, — беззаботно улыбнулся Дарси. Все сидящие возле костра также заулыбались. Даже Грюнер, хотя во время рассказа он сидел предельно серьезный, хмурый. И видно было, что внимательно слушал своего друга.

— Ото всех этих разговоров в желудке пусто! Вито, как там наш ужин? — впервые за весь вечер заговорил сосед Ронко, неизвестный Дарси мужик на противоположной от него стороне костра. Он сидел дальше других от огня, и поэтому его лицо все это время оставалось в тени. И лишь сейчас голод заставил его податься вперед. Неизвестному было где-то около сорока или чуть больше. Несмотря на залысины, он обладал впечатляющей шевелюрой, грива волос спускалась ниже плеч. Кожа мужчины на вид была шершавой и обветренной, а руки широкими и мозолистыми. Судя по всему, он был не слишком высок, и довольно худ, хотя над поясом нависало округлое брюшко. На плечи караванщика была накинута поношенная кожаная куртка — единственный элемент одежды, отличающийся от стандартной экипировки. Когда-то это была первоклассная вещь, украшенная искусной зеленой вязью, с широкими манжетами и вычурными застежками, но сейчас от былого лоска остались лишь воспоминания: кожа была затерта, в одном месте виднелись дырки от удара чем-то острым, кое-как залатанные нитками, а из застежек осталась лишь половина, не более. Левая бровь мужчины была рассечена, странным образом добавляя его лицу немного привлекательности. Потемневшие зубы сразу выдавали любителя шурфы.

— Надо было самому рассказать о себе: глядишь, и меньше мыслей о еде было бы, — проворчал сержант, — Кстати, парни, этого невоспитанного хама зовут Керо. Мой земляк и товарищ. И он с удовольствием расскажет вам о своей жизни, но сначала мы прервемся на ужин. Я правильно понимаю, Вито?

— Правильно, сержант.

— Ну, что ж, честно говоря, самое время.

— Может на полное брюхо я и расскажу вам парочку историй, если, конечно, Вито не растерял свой поварской талант, — Керо оскалил темные зубы, вытаскивая из своего мешка миску и ложку.

— Ну, в таком случае, может я и дам тебе оценить мой талант, Керо, если, конечно, на тебя еды хватит, — пузатый верденец взял несколько протянутых к нему мисок, и при этом демонстративно пропустил миску Керо.

— Хватит, конечно, — ложка наглеца оказалась в общем котле, и он начал быстро начерпывать себе еды, едва ли не отталкивая черпак Вито.

— Первому — сержанту, — возмутился повар.

— Тогда поторопись!

Ронко хохотнул и потянулся за своей порцией. Постепенно все получили по миске из рук кашевара. Верденцы явно не рассчитывали на такое количество ртов, так что порции оказались небольшими. Тем не менее, все по достоинству оценили талант повара. Вито оказался настоящим мастером — похлебка вышла наваристой, острой и пряной, и люди откладывали миски лишь после того, как соскребали со стенок последние остатки варева. Вито ел прямо из котла, огромный черпак двигался в его руке удивительно проворно, и в итоге со своей порцией возница управился быстрее всех.