Чтение онлайн

— Многое из того, что в наших краях считается преступлением, вы не осуждаете. Я не совершал ничего такого, что бы вы посчитали опасным.

Судя по взгляду, Ронко эти слова не убедили:

— Я бы предпочел сам решить, опасен ты или нет. Чем законы Кардии отличаются от наших?

Зигрид обреченно вздохнул:

— Я… Осквернил рыбу.

— Что?.

Голос Зигрида прозвучал еще тише, он покраснел:

— Осквернил рыбу.

Ронко нахмурился:

— Кто-нибудь что-нибудь понимает?

Никто не ответил сержанту, но, судя по всему, один человек все-таки понял. Не сразу. Это был Керо: его лицо разгладилось, в глазах зажглись искорки веселья, губы разъехались в улыбке, и, наконец, суровый верденец громко загоготал. Спустя несколько секунд Вито не выдержал:

— Может, и нам расскажешь?

— Ага!

Керо постарался успокоиться, но получилось у него не сразу. Наконец, все еще ухмыляясь и косясь на пунцового Зигрида, Керо заговорил:

— Ну, вы сами попросили. В общем, в Последнем Королевстве почти нет тварей. Все же знают, что они ненавидят воду. Вот только рыболюды истолковали все по-своему. Они верят, что Серебряный залив — место особой силы, дом богов, ну, и все, кто там живут, рыболюди то есть — избранный богами народ, — Керо даже закашлялся, стараясь сдержать смех, — А рыбы — это, значит, дары богов, они дают избранным свою силу и наделяют их божественной… — верденец скроил уморительную физиономию, стараясь подобрать нужное слово, — энергией. И есть рыбу можно только после того, как попросишь у нее прощения, и только сырой, потому что так ты забираешь ее… божественную энергию и не оскорбляешь богов. Короче, похоже, что Зигрид… приготовил рыбу!

Керо заржал во весь голос. Дарси переглянулся с Ронко:

— В смысле, приготовил? Пожарил, что ли?

— Ну, да! — сумел-таки выдавить из себя Керо.

— Вообще-то, сварил, — пробурчал Зигрид.

Через минуту на громкий хохот прибежали охранники и кое-как руганью, проклятиями и угрозами заставили всех замолчать. Дарси вытер слезы. Вито не мог остановиться и продолжал смеяться, правда, теперь уже беззвучно. Зигрид сидел, все так же нахохлившись и смотря в землю между своими коленями.

— Я же говорил, что нечего рассказывать.

Голос Ронко заметно потеплел:

— Ты не прав, парень, за такую историю мы должны тебе еще и доплатить.

— Вообще-то, историю я рассказал, — деланно возмутился Керо.

— Тебе тоже. Ладно, Зигрид, добро пожаловать в нашу компанию! И, Вито, чтобы никакой рыбы в похлебке!

Половина присутствующих попадала на землю, старательно прикрывая рты руками. Не улыбался один Зигрид, но теперь с его лба хотя бы пропали морщины. Да еще Грюнер оставался мрачным, хотя и не смог удержаться от ухмылки. Баф веселился вместе со всеми, как ребенок, который не понимает смысла шутки, но радуется не менее искренне.

— Все готово, давайте миски, — Вито хлопнул в ладоши и взялся за черпак. Сегодня каша была еще более ароматной — повар добавил в котел новых трав — и Дабс не мог оторваться от еды. В голове мелькали воспоминания о многочисленных кабаках Рэты. Дарси мог припомнить лишь пять-шесть заведений, в которых подавали бы лучшие блюда, чем это. Пожалуй, только стряпня Эффи стояла в рейтинге Дабса гораздо выше, чем кулинарные изыски караванщика. Два стражника, что проходили мимо костра и учуяли аромат еды, бросалитоскливые взгляды на довольных работяг. Дарси отодвинул пустую посуду и глубоко вздохнул:

— И как ты умудряешься готовить такую вкуснятину, Вито?

Повар довольно улыбнулся:

— Все дело в приправах. Я же говорил, что в моей семье все травники? В основном я закупаюсь у знакомого торговца в Вердене, но кое-что нашел и в Рэте, — Вито похлопал по своему вещевому мешку.

— Да, у этого парня много всякого в сумке, — улыбнулся Керо, — Я вот думаю когда-нибудь дождаться, пока он заснет, и глянуть, что там у него еще есть.

— Именно поэтому я всегда кладу свой мешок под голову.

— Однажды ты забудешь об этом, а я буду рядом, — оскалился краснолицый.

Повар скорчил гримасу и показал Керо кулак.

— Нет уж, пусть лучше Вито продолжает радовать нас своей стряпней, — подытожил сержант.

Постепенно все отложили свои миски. Последним был Грюнер. Он ел медленно, без особого аппетита, мыслями бородач явно был очень далеко от этого места.

— Грюнер? Эй, парень? — Ронко даже помахал рукой, чтобы обратить на себя внимание молчуна, — Ты как? В порядке?

— Ничего, — бородач флегматично пожал плечами.

— А такое ощущение, что нет. Может, поговоришь с нами немного? Кстати, ты единственный за этим костром, о ком мы еще ничего не знаем. Не считая Бафа, конечно. Но я так понимаю, что он вряд ли нам хоть что-то расскажет.

Баф повернулся к сержанту, услышав свое имя, и улыбнулся.

— Я так и знал. Хороший парень, пусть молчит, если хочет. Так что остался лишь ты, Грюнер.

— Я плохой рассказчик.

— Ну, ничего страшного. Мы все здесь не сказители. Расскажи о чем угодно. Например, где ты так научился управляться с топором? Честно говоря, ни разу не видел ничего подобного.

Грюнер поднял глаза на собеседника, потом опустил их на свои руки. Дарси заметил, что они сильно дрожат. Грюнер сжал и снова разжал кулаки, стараясь успокоить нервы, и наконец, заговорил:

— Хорошо. Но вряд ли моя история покажется вам хорошей… Я был лесорубом. На самой окраине Разлива. Мы сплавляли лес в Вердену. Вам.

Ронко кивнул:

— Я догадывался, — затем, уже обращаясь к остальным, пояснил, — Деревья в Разливе на вес золота. Лесов осталось мало, а они не дают воде размывать острова, так что мы стараемся не вырубать их. И сплавляем лес оттуда, где его много. Его поставляют небольшие поселения к востоку от города.

— Да. Это простая жизнь. Валишь лес, взамен получаешь еду и все самое необходимое. Ничего не меняется изо дня в день. Утром большинство мужчин уходят в лес, остаются только охранники и те, кто не может идти. Двигаешься по реке, на веслах. На берегу возводишь временную стену, рубишь и тащишь бревна к реке. Вечером тянешь за собой плот. Раз в неделю плотогоны собирают все бревна и отправляются в город. Так и живешь, так и жили…

Грюнер замолчал. Выражение лица Ронко вдруг изменилось, в глазах появилось понимание, и он попытался остановить рассказчика:

— Можешь не говорить, парень…

Но Грюнер будто бы не слышал его. Лицо бородача застыло, он был полностью погружен в воспоминания, а голос становился все более глухим и лишенным эмоций.

— Однажды, уже подплывая к деревне, я услышал крики. Нас никто не встречал на пристани. Мы схватили оружие… Первого мертвеца мы увидели на верхних ступенях — он лежал в луже крови. Мы бросились наверх: ворота были открыты настежь, повсюду кричали люди. Я кинулся к своему дому. Молился, кажется… Увидел выбитую дверь, зашел внутрь. Я нашел жену и детей…