Чтение онлайн

— А лорд Нейрос и правда виноват? — встряла я, почувствовав, что разговор снова возвращается к тому, что меня интересует в первую очередь — убийство леди Ариэллы. А про свои ментальные заморочки, так и быть, пусть без меня разговаривают. Жила я девятнадцать лет ничего об этом не зная и дальше проживу. Не велика печаль.

— А вот об этом, мисс Рианна, — произнес Мартин, тоже обращаясь ко мне по имени, — даже думать не смейте. А хотя… — он вдруг улыбнулся и рукой махнул, — вам можно. Вас точно не прочитают.

— Не понимаю, — насупилась я.

Вот что за люди такие, одним словом, аристократы. Говорить-то говорят и даже не отмахиваются от моих вопросов, да все одно ничего из сказанного не понятно.

— Итона Нейроса призвать к порядку имеет право только император, — сжалился надо мной лорд Прэтт. — И больше никто. У него вотум неприкосновенности.

— Но… — я растерялась. Нет, про что-то такое слышала и раньше, не только из газет, но и в академии рассказывали, что некоторые из древнейших аристократических родов Рагвара имеют полную или частичную неприкосновенность. Это значит, что судить их и выносить приговор имеет право только император. — Это же нечестно! А если бы он меня убил, менталист этот?

— А вы как хотели, — фыркнул Прэтт, растирая лицо руками и поднимаясь на ноги, — голубая кровь, древность рода, заслуги перед престолом. Наш дорогой старший следователь даже заикнуться не может о том, что кто-то из Нейросов может быть причастен к преступлению. А про мисс Рианну Сольер, случись ей пострадать от действий кого-либо из членов славного рода Нейросов, никто и не вспомнит. И это я вам не для того говорю, чтобы вы на меня волком смотрели, а чтобы задумались о своих действиях и… не проникали больше в дома аристократов под покровом ночи и без приглашения.

Он замолчал, встряхнулся весь, точно большой пес от воды, плечами передернул. А я… мне вдруг страшно стало. Даже мороз по коже прошелся. А ведь он прав, что ни говори. Во всем прав. Кто я? Дочка изобретателя, императорской волей обласканная, да племянница информационного магната. Нет, случись что со мной, дядя Фил, конечно же в стороне не останется, но… много ли он может? Да, гласность — это своего рода оружие, только вот и поднять его против такого противника, как тот же Нейрос или вот Прэтт, к примеру, тоже сила нужна немалая. Ох, не зря мне матушка всегда говорила, что лучше держаться подальше от аристократов. Ничего-то хорошего с их стороны не дождешься.

— Да не переживайте так, мисс Рианна! — нарочито бодро воскликнул тут же лорд Прэтт. — Если что, знайте, что я за вас отомщу. В отличие от нашего дорого Марта, я-то как раз имею полное право говорить против Нейросов. И обвинения выдвигать. И даже воззвать к суду и справедливости его императорского величества. В моем роду неприкосновенность причисляется каждому члену в момент рождения, а вот у Нейросов им только двое старших представителей пока обладают.

Я едва воздухом не поперхнулась. Ну утешил, так утешил, слов нет… приличных.

— И с чего это мне такая честь выпала? — не могла сдержаться, чтобы ехидностью на сарказм не ответить.

— Ну как же… — лорд Прэтт улыбнулся. А у меня от его улыбки этой ладошки враз вспотели, и сердце в груди забилось, пойманной в силки птицей. Ох, чует оно (да и не только сердце, другая часть тела тоже зудеть начала, явно предчувствуя неприятности), что ничего хорошего от лордов этих не дождусь. И уйти бы. Вот встать с дивана, да гордо так плечи распрямивши, как маменька учила, выплыть из комнаты, а потом и вовсе замок Нейросов покинуть, чтобы больше никогда в жизни своей ни с одним из героев этой истории не встретиться. Да только предчувствие — это, конечно, хорошо, спору нет. А вот жажда приключений, да характер неуемный, а еще та самая часть тела, которая всегда все чует и сейчас зудит, не пускают. Нашептывают на ухо, что ничего-то со мной не случится. И вот смотрю я на лорда, слушаю, что он говорит, слово его каждое слышу прекрасно, а смысл мимо ускользает.

— А? — переспросила, когда поняла, что ничего-то и не поняла из того, что мне только что сказали.

— Послушайте, мисс Рианна, — ответил мне вовсе не Прэтт, а старший следователь. Присел снова передо мной на корточки, ладошки мои, потные кстати, в своих сжал, в глаза своими синими глазищами заглядывает и говорит: — я понимаю, что вы можете отказаться и будете правы, но… другого выхода у нас просто нет. Вы единственная, кто может попасть туда незаметно.

— Куда попасть-то? — уточнила я, начиная раздражаться. Вот ведь, словесные кружева тут плетут, а про то, что я все пропустила и ни словечка не услышала, догадаться не могут. — Что вы от меня хотите?

— У Ариэллы была записная книжка, — встрял Прэтт. Сейчас он нависал над нами, точно символ возмездия. — И дневник. Да хоть бы и личные записи, должна же она была куда-то записывать имена клиентов. Ни за что не поверю, что она всех их в памяти держала.

— И что? — не поняла я.

— А то, что в ее апартаментах мы ничего не нашли, — Мартин чуть сжал мои ладошки. — Вообще. Ни одной бумажки, ни письма, ни книжки записной — ничего.

— А я тут при чем? — не выдержала и руки свои из ладоней Мартина вырвала. — Я вообще не была в ее апартаментах.

— В апартаментах не были, — кивнул Прэтт, — а вот в спальню ее проникнуть можете. Только вы и можете туда проникнуть, мисс Рианна.

— Почему я?

— Да потому что любой разум оставляет после себя след. Даже со щитом, все равно оставляет, и менталист этот след обнаружить может. А вот вы…

— И что я? — прищурилась недобро, однако, понимала уже, к чему эти лорды разговор ведут.

Правда их, я следов не оставляю. Никаких. Меня нельзя обнаружить ни поисковыми заклинаниями, ни направленными, ни ментальным поиском. Я — белое пятно для любого поиска. А всему виной сольеровский щит, что мне от отца в наследство достался. Раньше-то я этому радовалась. А то как же, благодаря этому из дома сбежать удалось и до столицы добраться. Будь я обычной, отчим бы мага нанял да еще в тот же день меня с поезда того снял. И в академии я единственная, кто никогда не попадался после проказ именно по этой причине. Нет, все-то знали, кто и чего утворил, да только доказать нельзя было. А теперь вот выходит снова придется…

— А то, — продолжал гнуть свое лорд Прэтт, — что вы можете беспрепятственно проникнуть в спальню Ариэллы здесь, в доме, и поискать там ее записи. И никто на вас даже не подумает, если вы не попадетесь, конечно, — закончил он, задорно сверкая глазами.

Я улыбнулась, глядя на него, затем перевела взгляд на старшего следователя, по-прежнему сидящего подле дивана на корточках, пожала кокетливо плечами и промурлыкала:

— А что мне за это будет?

— Мисс Сольер! — возмущенно воскликнул старший следователь, вскакивая на ноги.

— О, — не смогла сдержать ехидства, — я уже стала мисс Сольер. А что так? Еще буквально несколько минут назад, вы имели неосторожность называть меня по имени. Без разрешения, стоит отметить.

Нет, я, конечно же, понимала прекрасно, какими именно соображениями это было обусловлено, но… маменька часто повторяла, что нельзя позволять себе нарушать приличия даже в мелочах. И уж точно нельзя спускать фамильярность от посторонних. А то забудешься как-нибудь и совершишь непоправимую ошибку на публике. А потом все, репутация загублена, имя вымарано в грязи… ну, маменька, правда, добавляла еще, что приличный молодой человек опозоренную меня не возьмет в жены. Но, как по мне, то последнее утверждение было не так уж и страшно. Я замуж пока не тороплюсь, однако, не стоит плевать в колодец, из которого потом вполне вероятно напиться придется. Кто там знает, как повернется жизнь? Вдруг я выйду из этого вот особняка и повстречаю свою большую и самую настоящую любовь, а из-за того, что какой-то там старший следователь позволил себе лишнее, эта моя любовь не захочет связывать свое будущее с опозоренной девицей? И кому ты, что будешь тогда доказывать?