Чтение онлайн

Отказаться от силы, знаний, могущества…

Кто из живых способен на это?

Ее тело идеально. Мраморная кожа слабо мерцает в свете свечей, красные капли крови, как драгоценные камни, украшают шею, грудь… Слишком красиво. Совершенно.

И дыхание захватывает от созерцания этой красоты, внутри рождается нечто такое, что захватывает сознание целиком. Подчиняет себе. заставляет замереть на месте, испытывая поистине болезненное наслаждение.

Красные линии на светлом паркете. Белое тело идеально вписывающееся в круг. Вершина творения.

Бледные руки, точно цветы лилии, темные волосы, разметавшиеся по сторонам. Нет, они портят красоту.

Всего одно движение и темные пряди убраны в сторону. Лицо… безжизненная маска, но в то же время, оно одухотворено, прекрасно…

Сердце замирает в груди, воздуха не хватает, ледяной холод проносится по коже, заставляя волоски приподниматься… У мертвой девушки мое лицо. Мое!»

Я проснулась от собственного крика. Подскочила на кровати, чувствуя, что задыхаюсь, до того сильно колотилось сердце. Вскочила на ноги и забегала по ковру, вцепившись пальцами в растрепанные волосы.

— Ришка!

— Мисс Рианна!!!

Дядя Фил в пижаме и Джаральд, уже полностью одетый, влетели в мою спальню и застыли на пороге.

— Ришка, что случилось? Кто напал?

— А? — я обернулась к ним и замерла, разглядывая самых близких и дорогих мне людей. Только сейчас я стала приходить в себя.

Меня затрясло, ноги подкосились и я безжизненной куклой опустилась на ковер. Больно ударилась коленями и взвыла, уже окончательно придя в себя.

— Все в порядке, — смогла выдавить из себя, выворачиваясь из объятий дядя Фила, который метнулся ко мне, упал рядом и теперь, причитая, ощупывал мои руки, ноги и все остальное. Джаральд же в это время осматривал спальню. — Никого здесь нет. ну, кроме меня и вас.

— Ты кричала, — встревожено вскрикнул дядя Фил. — Где болит?

— Нигде не болит, — отмахнулась я от его заботы и попыталась подняться. Ноги все еще дрожали, колени подгибались, но встать у меня получилось.

Не обращая внимания на перемигивания дяди и его дворецкого, прошла к письменному столу, на котором вчера, перед тем, как лечь спать, оставила папки. Принялась рыться в них, отмечая, что у меня дрожат руки.

Сон. Это был всего лишь сон. Дурной кошмар, навеянный размышлениями и чтением полицейских отчетов перед сном. На самом деле ничего этого не было.

Я уговаривала себя. Снова и снова повторяла, что мне это все просто приснилось, и на самом деле я не лежала мертвая в центре пентаграммы, нарисованной каким-то безумцем моей собственной кровью. Но получалось плохо. То есть, я понимала, головой понимала, что все мне просто приснилось, а вот сердце… сердце заходилось в бешеном ритме от страха.

И да, я точно была уверена в том, что это не вещий сон и не связь с убийцей, не видение и не предвидение. Ментальный блок, который я унаследовала от родителя, и который стал причиной самого настоящего расстройства лорда Прэтта, не позволял ничего подобного. Сольеры никогда не обладали никаким, даже самым зачаточным, даром менталистики. Это было просто невозможно.

Зато у меня всегда было богатое воображение и бурная фантазия, а если долго смотреть, скажем, на цветущий луг, то именно цветущий луг тебе и присниться. Правда, в моем случае, приснились вовсе не ромашки с одуванчиками, но… сама виновата.

— Ришка, — дядя Фил приблизился со спины и возмущенно сопя заглянул мне через плечо. — Что ты там ищешь? Совсем уже из ума выжила. Смотри, отправлю куда-нибудь на воды, здоровье поправлять. А то ты с этими своими расследованиями уже спать нормально перестала. Тебе завтра на бал, а ты выглядишь, как умертвие. Причем не первой свежести.

Я только плечами передернула и наконец-то вытащила из папки магический отпечаток, сделанный в квартире леди Ариэллы.

— Вот смотри, — я сунула карточку дядя под нос. — Что видишь?

Мой родственник скривился и глаза отвел.

— Гадость вижу. И понимаю теперь, отчего ты по ночам орешь, будто тебя режут. Эдак насмотришься на такое непотребство и вовсе разум повредиться. Хотя… — и тут он так на меня посмотрел, что все невысказанное им и так стало ясно.

— Нет, ты не понимаешь, — я упрямо поджала губы и протянула ему вторую карточку, с места убийства Лорейн. — Смотри! Неужели не замечаешь?

Дядя Фил проникся или скорее решил, что проще сделать как я говорю и уйти досматривать сны. Взял обе карточки, вгляделся. Пожал плечами, повертел их и так и этак. Хмыкнул.

— А ведь и правда, как же это я сразу сам не заметил, ведь тоже их вчера рассматривал.

— Вот! — я широко улыбнулась довольная тем, что не одна понимаю, в чем разница. А она была. Нет, все дело не только в том, что квартиры были разными и девушки в пентаграмме.

Пентаграммы! Именно они были разными. То есть, это был один и тот же рисунок. Только вот рисовали его разные люди. Точно уверена, поскольку в свое время матушка мечтала сделать из меня живописца… То есть, она где-то нахваталась идей по поводу того, что приличные благовоспитанные барышни обязательно должны уметь писать портреты и акварели, натюрморты там еще всякие. Вот и стала издеваться над своей единственной дочерью, даже какого-то маэстро из Тайра выписала, чтобы он меня учил. Правда, ни у матушки ни у приглашенного учителя так ничего и не получилось. Не вышло из меня художника.

А все почем? А потому, что научить меня чему-либо, когда я того сама не хочу — это занятие, обреченное на провал еще до того, как к нему приступили.

Художником я не стала, но вот кое в чем все же разбиралась. И точно могу сказать, что в первом случае, то есть в квартире леди Нейрос, пентаграмму рисовал кто-то, кто понятия не имеет, как это делается. По учебнику или по памяти — не знаю, но в первый раз, точно. Слишком кривые неуверенные линии, не гармоничное расположение символов.

А вот Лорейн… ее убил кто-то, кто прекрасно знал, что именно делает. И да, натренироваться до такой степени всего за сутки, как по мне, невозможно.

Следующая фраза дяди Фила срезала все мои порывы на корню:

— Даже думать не смей, что я позволю тебе и дальше этим заниматься! — сурово возвестил мой любимый родственник, наставительно выставив в мою сторону указательный палец.

— Но, дядя Фил… — начала возмущаться я, но и тут меня перебили:

— Даже слушать ничего не желаю! Ты обещала! Ты дала слово!

— Я не обещала, что брошу расследование, — я даже притопнула от негодования. — Представь себе, какой это материал! Какие продажи! Да «Голос» станет самой выдающейся газетой! Да сам император…

Тихий смешок за спиной заставил меня осечься на полуслове.

— Да-да, — фыркнул Джаральд, обходя меня и направляясь к двери, — вот как раз император и похвалит. Так похвалит, что мало не покажется. — И прежде, чем я успела наброситься и на него с упреками, добавил: — Ладно, если здесь никого не убивают, то я пойду. Дел по горло, некогда мне тут с вами про императоров сказки рассказывать.

Мы с дядей Филом молчали, пока он выходил из моей спальни, следили глазами за тем, как медленно закрывается дверь и только после того, как остались наедине, синхронно обернулись друг к другу. И да, и на этот раз, я не успела и слова вымолвить, как дядя Фил меня опередил: