Чтение онлайн

— Он прав, Риш. Если это и в самом деле сектанты, если убийства ритуальные… «Голос» этого печатать не будет. Я не желаю паники в столице, а ты себе и представить не можешь, что начнется, если в народе снова пойдут слухи о последователях темной магии.

— Но, дядя Фил, это же…

— Пусть этим занимается полиция, — непреклонно возразил он, — там тоже не дураки сидят. Вот пусть и роют, убийц ищут и так далее. Это их хлеб.

— А как же правда? — обижено спросила я и даже всхлипнула для пущего эффекта.

— А такая правда никому не нужна, Ришка. Так что ложись-ка ты еще поспи, а потом — за дело. И помни! — он снова погрозил мне пальцем. — Ты обещала, что из дома не выйдешь. Я очень надеюсь на твое благоразумие.

С этими словами, дядя Фил тоже покинул мою спальню.

Я походила из угла в угол, позлилась немного, позвонила горничной и попросила принести мне чаю. Спать не хотелось, было все еще немного не по себе из-за приснившегося кошмара, и потому я уселась за стол и принялась в сотый раз перечитывать документы. Потом вытащила свой блокнот и пролистала собственные записи. Но вопреки всему, ничего умного больше в мою голову не пришло. А потом стало не до того. Я только и успела, что принять ванну и переодеться, как появилась горничная, сообщив о том, что внизу меня ожидает госпожа Боньер, самая известная модистка в Тайре. И началось…

Меня раздели до нижнего белья, крутили, вертели, измеряли, примеряли… издевались по полной и все ради чего? Ради того, чтобы спустя четыре часа каторги, госпожа Боньер с восторгом выдала:

— У меня есть замечательно платье. Оно словно сшито специально для вас, мисс Сольер. Надо только немного присобрать в талии и убрать эти отвратительные розаны, которые вам совершенно не идут!

Мне оставалось лишь только молча кивать и костерить модистку про себя. Вот для чего ей понадобилось убить полдня времени? Чтобы выдать, что можно за час подогнать уже готовое платье по фигуре?

Впрочем, чему удивляться? Когда твой родной дядя — главный редактор самой известной газеты в столице, то еще и не такое возможно. За возможность разместить рекламу на страницах «Голоса» не только госпожа Боньер — императорская портниха удавилась бы.

Впрочем, к балу я была почти готова, осталось только отправить кого-нибудь за драгоценностями, которые я по привычке, хранила в банковском сейфе. Но здесь на выручку пришел Джаральд. Он отобрал у меня небольшую идентификационную пластину-ключ и пообещал, что все доставит мне в лучшем виде.

Ну и все, я осталась дома, почти в одиночестве, если не считать слуг и стала медленно сходить с ума. Подниматься к себе и в очередной раз перелистывать записи и документы, касающиеся расследования не хотелось, меня уже подташнивать начинало, когда я смотрела на карточки с места преступления, а больше заняться было нечем. И я принялась слоняться по особняку. Отправилась на кухню, но оттуда меня выгнали уже спустя полчаса: кухарка раскричалась, что пользы от меня чуть, а вреда — сколько угодно и я только и делаю, что путаюсь у всех под ногами и мешаю. Горничные разбегались кто куда, только заметив меня в коридоре. Короче… сплошная тоска. Я не привыкла сидеть без дела. Как-то так получалось, что у меня всегда находилось какое-нибудь занятие, а тут… Да еще и мысли, навязчивые, нехорошие мысли никак не давали мне покоя.

Два убийства. Две девушки, между которыми не было вот совершенно ничего общего, кроме рода занятий. Но убили их одинаково, или почти одинаково. Зачем?

В самом деле, сектанты? И ритуал «Черной петли»? Неужели, эта мерзость снова завелась в Тайре? Если это так, то никто не может чувствовать себя в безопасности, вот совсем никто. Тогда, три года назад, когда сектанты устраивали свои оргии и массовые убийства, город обуяла паника. Увы, но, так или иначе, противостоять темной магии почти невозможно. На это способны только сильные маги, Мастера. И то, не в любом направлении.

Вот, например, Мартин Алан смог бы противиться приспешникам темного. Он некромант, а некроманты плохо подвержены ментальному влиянию, тем более некроманты в звании Мастера.

Или, например, Прэтт. Этот так и вообще, наверное, один из немногих известных мне людей, кто не только не подвержен ментальному влиянию, но и смог бы сам внушить что угодно и кому угодно.

А если…

Страшная мысль возникла случайно, но прочно обосновалась в моей голове, и избавиться от нее уже не получалось.

Лорд Прэтт. Сильный маг. Мастер-менталист. А, как известно, все приспешники темной магии, менталисты. Сам лорд ведет довольно активный образ жизни, почти всегда на виду, о нем охотно печатают в газетах, берут интервью, про него и его достижения в спорте много и громко говорят. Он вхож к императору… не знаю насколько охотно его принимают, но, по словам, самого Прэтта, вотум абсолютного доверия присвоен его семье еще несколько поколений назад. Опять же, поговаривали, что именно лорда Прэтта рассматривают в качестве императорского зятя… насколько это правда, я судить не берусь, ведь опять-таки, мои сведения из газет, а журналисты любят преувеличивать. Очень может быть, что тот танец с ее высочеством, отпечаток которого я видела в «Герольде», был единственным и никаких отношений сам Николас с Марией Леонисией не поддерживает, но тем не менее…

И случай с ментальной атакой в доме Нейросов…

Ну, вот не верю я в то, что вице-канцлер, при всем его могуществе и влиянии профукал у себя под носом неучтенного менталиста. Да смешно это. У таких людей всегда есть личный маг на поводке, который время от времени сканирует окружающих. Даже у дяди Фила есть такой, что уж говорить о лорде Нейросе.

Но больше всего меня настораживало то, что никто не знал о том, что Прэтт вообще маг. Ну ведь никто! А крыть такое практически невозможно. Он же обучался в академии вместе с Аланом… Хотя, про то, что старший следователь Мастер-некромант вроде тоже не особо распространяются.

— Вот же, Ришка! — выругалась я и плюхнулась на диван в собственной спальне. — А ведь как все замечательно получается. Про лорда Прэтта мне говорила Марта. С ним встречалась Ариэлла Нейрос, и он сам, что интересно, этого не отрицает. Правда, напустил тумана, наговорил что-то о том, что их встречи носили сугубо деловой характер, но! — я все же не усидела на месте, подскочила с дивана и принялась бегать по спальне. — Все равно это все подозрительно. И да, стоило только мне намекнуть о том, что я знаю о его причастности к убийству, как началось странное: сначала он сам попытался прочитать меня, а когда это не получилось, попытался отвести глаза и прикинуться заинтересованным.

Я замерла, закусив костяшки пальцев. А ведь и правда, ни Прэтт, ни Март не знали, что я подслушала их разговор тогда. И пусть они там не говорили ни о чем важном, дела это не меняет — я им мешала с самого начала. И Прэтт решил, что попытается «поиграть со мной в любовь», чтобы отвлечь и выяснить, что мне известно, поскольку прочитать меня не удалось.

Тогда непонятно, зачем было пытаться атаковать меня на похоронах. Если это Прэтт, то ведь он уже знал, что я все равно не поддамся. А если не Прэтт, то… кто тогда?