Чтение онлайн

– И что? Я увижу Николу?

– Вы увидите Николу, если захотите, а может... Кто знает? Никто не скажет, что вы найдете там.

Я смотрела на поверхность воды уже очень долго, но ничего не происходило. Временами у меня появлялось смутное ощущение, что оттуда за мной тоже кто-то наблюдает. Серебро сливалось с водою, а вода чернела в центре чаши. Это был колодец. И вот...

Юноша, в котором я узнала Николу, поднял истощенное лицо. Он был не один. Рядом с ним - Анна. Я удивилась. Вода немного всколыхнулась и стала медленно сворачиваться в воронку.

– Эмоции!
– рявкнул кот.

Я немедленно вспомнила совет и придавила эмоции. Мало-помалу вода успокоилась.

– Что там за светящийся обруч сверху?
– прошептал Никола. Хотя он и был далеко внизу подо мной, я услышала его слова рядом.

– Молодая Луна, - беззаботно ответила Анна.

– Странная Луна.

– Луна зарождается окружностью и заполняется внутрь, - нетерпеливо объяснила девочка.
– Это недавно созданный закон.

– Законы не создают, их только открывают.

– Ни фига!
– хмыкнула девочка.
– Только и слышишь: "приняли закон", "внесли поправки к закону"...

– Это другое... Что же происходит с Землей, если Луна себя так странно ведет?..

– Если что-то или кто-то себя странно ведет, это не значит, что со всем остальным миром тоже что-то обязательно происходит.

Вода слегка замутилась, со дна пошли пузырьки, и через некоторое время картина предстала совсем другая: перед двумя животными стелилась наклонная поверхность, и они спускались в красную долину.

Один из них, Алазамбр озерный, сплюнул сквозь саблевидные зубы. И зеленый плевок ударился о землю, подскочил и запрыгал по склону, как резиновый...

– Плюй, плюй, - с одышкой произнес его спутник, речной Алазамбр, такой же маленький и коренастый.
– Все равно все фантасты - бред... Ненавижу фантастику! Не перевариваю! Все эти киборги, триграммоплазмы и прочая дрянь...

– Тетраграмматон, - подсказал собеседник.

– Дубина! Это другое, - отвечал речной.

– Чем тебя так задевают фантасты?

– Сказочники, понимаешь ли! Вешать таких сказочников. Уводят от жизни хрен зна куда...

От долгого напряжения глаза стало резать. Я отодвинула чашу и зажмурилась. Когда раскрыла глаза, то обнаружилось, что кот весь в мыле. Если для котов уместны такие слова. Дурацкий "амулет" надорван в двух местах, а угол моего кресла испачкан какой-то слизью.

Кот тяжело дышал.

– Я же просил вас, хозяйка, как можно меньше эмоций. А вы их вбухали столько, что хватило бы на небольшую атомную станцию. Видели бы вы, с каким чудовищем я был вынужден сразиться!

– Я ничего не слыхала.

– Ну, еще бы! Вам было не до того...

– Извини, дружок.
– Я кинулась счищать с его лоснящейся шерсти комочки слизи.

– Осторожно!
– отступил он.
– Я сам... Позвольте мне ненадолго занять вашу ванную...

– Разумеется...

Он отправился в ванную комнату, а я осталась. Прислушиваясь к себе и опасливо косясь на испачканное кресло. Как знать, возможно, неведомое ОНО и сейчас здесь... Только я подумала это, из ванной раздался хриплый мяв.

– Прекратите думать, королевна, черт побери!
– орал кот.
– Вы всех нас погубите!

Непроизвольно я сложила руки на груди. Стало немножко спокойнее. Наконец из ванной появился кот. Все мои мысли о гипотетических кошмарах тотчас испарились: это чудовище стояло передо мной и благоухало.

– Ты взял мои парижские духи?
– злобным голосом произнесла я.
– Духи, подаренные мне мамой?

Василий заметно испугался этого простого вопроса.

– Я... я... Помилуйте, госпожа... Я не хотел... Я вам достану ящик таких духов... Я же не знал...
– И вдруг заверещал так, что я вздрогнула: Такова ваша награда за битву с инопланетным разумом!

Тапочком трудно промазать с пяти шагов. Уже из-под кровати Василий оправдывался:

– Честное-пречестное, я не знал, что эти духи из Парижа. У вашей мамы, синьорина, отменный вкус.

– Оставим, - произнесла я.
– Куда и зачем направляется Никола? Я что-то не поняла.

– Куда бы он ни направлялся, я уверен, он шел туда, где должен будет оказаться. Каждый следует своими путями, синьорина, и неисповедимы не только пути Господни.

– Хорошо, - я кивнула, - а кто были эти Алазамбры?

– Логично предположить, что в одном из них оказалась душа седобородого, в ком вы сегодня приняли такое участие.

– У меня не было желания перемещать его душу в другое тело, - возразила я.

– Ах, что вы знаете о своих желаниях, - выбрался на белый свет котяра и показал лапой на тапочек.

– Баркаял испытывает меня, - задумалась я.

– Неужели вы ничего так и не поняли, госпожа?
– Василий пристально глянул на меня и, поколебавшись, добавил: - Ведь вы и были его земной любовью, ради которой он пал...

– Это невозможно!

– Вот как? Вы все еще помните это слово?

Я не нашлась что ответить. Кривляка Лукоморьев, благородный рыцарь, опальный ангел Баркаял, любил меня? Невозможно!..

– Что же случилось тогда между нами? Ты знаешь?

– Это долгая и печальная история, - взгрустнул кот.
– Позвольте мне рассказать ее по порядку...

История любви

Откуда ни возьмись в лапах у Василия появился желудь. Кот ткнул его в кадку с фикусом, и оттуда сразу поперли в рост молодые побеги. Кот снял с шеи массивную золотую цепочку, навесил ее на юный дубок, отчего тот сначала прогнулся. Потолок и стены вмиг исчезли, и мы оказались на холме, с которого во все четыре стороны открывался простор. На севере - леса, на юге - море. На востоке - речка. Ясно, с живой водой - по берегам вилась растительность и копошилась живность. На западе струилась речка с мертвой водой, оттуда тянуло нефтью.

Дубок неуемно рос. Цепочка росла вместе с ним. И скоро кованая золотая цепь тяжело обвисла на ветвях кряжистого дуба с тяжелыми листьями цвета бронзы. Кора дерева пестрела пятнами векового лишайника .

Сунув руку в дупло, Василий достал гусли. Сел по-турецки, принялся подстраивать струны. Я взобралась на низкую ветку и тут заметила, что мои светлые волосы приобрели синеватый отлив, а в прядях запуталась холодная водоросль. Просторная сине-зеленая туника струилась с моих плеч.

Кот Василий поднялся, возвел желтые глаза горе и, аккомпанируя себе, завел надтреснутым голосом: