Чтение онлайн

Настал решительный день. Терра не пошел в суд; его заместитель должен был позвонить ему оттуда тотчас после решения. Он метался перед телефоном как безумный, окутанный облаками табачного дыма, в висках стучало, а при каждом звонке подкашивались колени. Тягостно и медлительно надвигался вечер, служащие конторы стали, наконец, складывать дела. Сумбур противоречивых мыслей, борьба впустую, борьба, которая решалась другими, - от всего вместе было ощущение не только страха, но и мути. Убежать бы... но нет сил избавиться от добровольной пытки! Тут раздался звонок.

Процесс выигран! Радуйся! Ты не рад? Терра коротко и жестко захохотал в телефон, подтвердил получение известия и повесил трубку. Он думал, наконец, сесть, но вместо этого упал без чувств. Так застал его Мангольф.

– Что случилось?
– спросил Мангольф.
– Двери настежь, полный разгром! Что на тебя снова обрушилось?

– Кажется, счастье.
– И Терра поднялся с пола.
– Я выиграл процесс против Каппуса.

Мангольф поздравил друга, в его тоне был оттенок пренебрежения. Терра понял. "Продолжай в том же духе, - говорил тон Мангольфа.
– Растрачивай весь свой пыл на ничтожные мелочи. Одной опасностью меньше".

Они сели к письменному столу друг против друга и ждали.

– Ничтожная мелочь, но, на беду, для меня это был вопрос чести, - начал Терра.
– Приговор мне сейчас уже ни к чему.

– Тогда разреши поговорить с тобой о моих делах.
– Мангольф смотрел ему прямо в глаза.
– Что бы ты сказал, если бы я вздумал жениться?

Терра зажмурился. Рот у него был раскрыт, на лице отражалась напряженная и беззвучная борьба чувств.

Наконец Мангольф, не дождавшись вопроса, сказал:

– Не на Лее.

Тут Терра открыл глаза - глаза затравленного пса, на котором не осталось живого места и который все-таки скалит зубы.

– Иначе я употребил бы весь свой братский авторитет, чтобы помешать ей выйти замуж за авантюриста.

Мангольф не дрогнул.

– Я давно собираюсь поговорить с тобой начистоту.

Терра, не давая спуску:

– В тот вечер у нее на квартире это было незаметно.

Мангольф тяжело вздохнул.

– Мне хотелось оберечь ее от горя возможно дольше. Если бы это было в моей власти - навсегда! И ты должен помочь мне. Мы ведь друзья.

– Если мы и сегодня останемся ими, - сказал Терра, - значит, мы друзья.

– Кому бы я принес пользу женитьбой на Лее? Во всяком случае, не себе, - а я вправе прежде всего думать о себе. Карьера моя была бы кончена: место консула где-нибудь за океаном, на большее нечего и рассчитывать. А ей? Ей тоже пришлось бы пожертвовать собой. Остаешься ты. Неужели мы оба должны считаться с твоей щепетильностью в вопросе мещанских приличий? Решай! Я подчинюсь.

– Ты пристыдил меня, - сказал Терра.
– Я не владел собой. Больше это не повторится.
– Он принял торжественный вид.
– Продолжай! Невеста достойна своего счастья?

– Вот это я и хочу выяснить с твоей помощью, - мрачно произнес Мангольф и достал какую-то бумагу.
– Невестой будет госпожа Беллона фон Толлебен-Кнак - в том случае, если нынче вечером мы придем к положительным выводам.

– Идет!
– сказал Терра, ему стало жаль этого подвижника честолюбия. Сам он никого не утруждал вопросом своей женитьбы.
– У меня есть один второстепенный вопрос: решение зависит от тебя одного? Твоя избранница возражать не будет? И ее отец тоже?

– Беллона любит меня, - сказал Мангольф, сдвинув брови.
– Она была принесена в жертву господину фон Толлебену. Подобного опыта старик не повторит. К тому же он поклялся отомстить всему юнкерскому сословию. Я, при моем влиянии на Ланна, прямо-таки послан ему судьбой в качестве зятя. Прими во внимание, что Ланна не сегодня-завтра рейхсканцлер.

– Чистая работа!
– заметил Терра, словно дивясь механизму машины.

– Даже слишком, - сказал Мангольф, бросив взгляд в свою бумагу.
– На меня оказывают давление. Я могу попасться помимо моей воли. Всем заправляет графиня Альтгот.

– Со своим политическим салоном.

– Она в переписке с Беллой Кнак. Она принадлежит к тем немногим дальновидным людям, которые заранее принимали в расчет возвращение Кнаков.

– Что Альтгот на высоте, я не сомневаюсь, - подтвердил Терра.

– Она устроила у себя филиал ланновского салона, - пояснил Мангольф. Ланна, таким образом, приобрел неофициальную базу, где действуют в его интересах.

– Да и она не в накладе, ей больше не будут приписывать любовников. Политика - лучшее алиби. Догадливая дама - Альтгот!

Мангольф неодобрительно покачал головой.

– С ней надо считаться всерьез.

– Тогда слушайся ее!

– Нет, я только спрашиваю: чего она добивается для себя? Может быть, Кнак подкупил ее? Тогда я окажусь в дураках.

Несмотря на озабоченный вид Мангольфа, Терра едва удержался, чтобы не расхохотаться. Перед ним встало видение былых времен, дверь в родительский дом Мангольфа с дощечкой: "Мангольф, комиссионер". Шаткая скрипучая лестница ведет на вышку, а там маленькая комнатка, клетушка, пространство в один шаг, - и кто же там оборачивается, сумрачно хмуря чело?
– Тот самый, кто и сейчас склонил к нему чело и хмурится в сомнении, не обсчитывают ли его, предлагая богатейшую невесту Германии.

Терра не засмеялся.

– Здорово!
– заметил он.

Мангольф словно не понял его.

– Я верю только в свою зоркость, - продолжал он, - ну, еще, пожалуй, в твою.

– Так пустим ее в ход, - решил Терра.
– Выкладывай, какие у тебя подозрения.

– Подозрений нет, есть только баланс.
– Он протянул свою бумагу и, видя, что Терра растерянно вглядывается в нее: - Посмотри, прибыль и убытки сходятся без остатка.

Терра в самом деле увидел два проставленных друг против друга столбца статей расхода и прихода; с точки зрения считавшего, они, очевидно, сходились без остатка, ибо в конце каждой строки стоял нуль.

– Сейчас объясню тебе мой баланс, - заметил Мангольф и, в ответ на жест Терра, подвинувшего к нему бумагу: - Не надо! Я знаю его наизусть.

Он знал свой баланс наизусть, как Терра свой договор; и теперь, вычисляя снова, копаясь в нем и болея им, он горел на том внутреннем огне, который был знаком и Терра.

– Она богата, но скомпрометирована.
– Он провел в воздухе черту: - Я беден, но безупречен.

– Тут, правда, трудно решить, на чьей стороне выгода, - пробормотал Терра.