Чтение онлайн

– Дочь, - ответил Терра.

– Значит, тоже не наследник.
– Она рассмеялась. Затем тихо и строго: Как это возможно, что у вас сын от той же женщины?
– После чего она снова прошла в глубь зеленой галереи. Он стоял как громом пораженный. Она знает! Конечно, знает давно. Но знает не все. Он пошел вслед за ней.

– Вы ошибаетесь, глубокоуважаемая графиня.
– Мнимая дочь господина фон Толлебена отнюдь не его дочь.

– Как? Княгиня Лили...
– Она поправилась: - Так называемая княгиня Лили обманывает его?

– Это ее призвание на земле, - сказал Терра.

– Вас это все-таки не оправдывает. От кого же дочь у так называемой княгини?

Ее тону нельзя было противиться. "Понятно, что вы вертите супругом как хотите", - подумал он.

– Честь принадлежит моему другу Мангольфу, - сказал он вслух.

– Я так и думала, с ним вы делитесь даже любовницей.

– Мне было двадцать лет, когда я ее любил, - возразил он с жаром.
– К тому же это прошло скорее, чем нам с вами понадобилось, чтобы быть несправедливо заподозренными и стать угрозой для жизни нескольких непричастных к делу людей.
– Когда она, задетая за живое, опустила голову, он прибавил еще тверже: - Поверьте, сударыня, что из всех жизненных благ единственное неомраченное благо - чувственное наслаждение.

Она слышала, как он тяжело дышит от ярости. Только когда он совсем успокоился, она сказала очень кротко:

– Вы, вероятно, безгранично любите сына.

Он просиял, он воскликнул пылко:

– Вы бы посмотрели на него!.. Конечно, я не смею и думать об этом, пролепетал он, всем своим видом прося о прощении.

– А почему, собственно, это невозможно?
– просто ответила она.
– Я давно об этом мечтаю. Хотите - у вашей сестры Леи?

– Вы это серьезно?

– Я знакома с вашей сестрой. Недавно встретилась с ней у графини Альтгот. Какая бы она была прославленная актриса, если бы Альтгот не пригласила ее на чашку чая? На днях я заеду к вашей сестре.

– Вы встретите там большое общество мужчин, - предупредил он.

– Я приеду с Беллой Мангольф. А вы приходите со своим мальчиком. Как его зовут?

– Клаудиус.

– Клаудиус, - повторила она у самых его губ.

Они стояли уже вне крытой аллеи, вероятно муж видел их теперь. Он мог даже слышать, о чем они так громко говорят. Все равно Алиса спросила:

– Вы проводите меня наверх, в министерство иностранных дел? Губиц уже, наверно, дошел до апогея.
– Но он услышал: "Я не отрекаюсь от тебя, мы пойдем ему навстречу".

Они вошли в дом. Комнаты одна за другой открывались перед ними, и они вспоминали: здесь вот, здесь они впервые по-настоящему увидели друг друга. Обстановка другая; они искали место на полу, где стояли их ноги, когда вырвалось то слово, когда сверкнул тот незабываемый взгляд.

Вон в той комнате, в пустом теперь кабинете, они некогда, еще в начале всех путей, обедали рядом... Вдруг Терра испугался: неподалеку от него из большого вольтеровского кресла высунулся и мгновенно снова скрылся старческий профиль с крючковатым носом и подбородком. Губиц! На том же месте, что и тогда, словно он с тех пор так и не вставал. И сейчас он умудрился сесть так, что его тело погрузилось в кресло и составляло одно целое со своей тенью. Послышался шипящий голос:

– Дьявольские мысли, Толлебен! Но я их уже разгадал. Они окружают меня со всех сторон!
– Шипенье такое громкое, что в ушах звенело; напрасно Толлебен не отрывался от окна. Он стоял спиной, он подглядывал, он прислушивался. Для него Алиса и Терра все еще прогуливались по саду.

– Они окружают меня, - шипел Губиц, его дрожащий профиль высунулся и вновь отпрянул назад.
– Я не прекращаю слежки, я десятилетиями принимаю свои меры. Я открыл их тайные ходы, я воздвиг перед ними неприступные скалы. Я работал, как циклоп, как крот. Больше не могу!

Тут он так подскочил, что полы черного сюртука, свисавшего с худых старческих ребер, взметнулись над креслом; седую страдальческую голову охватили скрюченные руки.

– Один мозг против целого мира! Вы слышите меня, Толлебен?

Но Толлебен был во власти собственного безумия.

– Я в самом центре всего, - шипел старик, сползая все ниже.
– Противник охватывает меня концентрическими кругами. Сначала наши границы блокируются периферией, а дальше континентами и морями. Я, центр, не могу прорваться сквозь них. Воздуха!
– Он вскочил.

В тени носового бугра глаза без ресниц померкли от бесцветных быстрых видений. Тех, что вошли и смотрели на него, он не видел. В сюртуке, гладко выбритый, с ровным пробором, и при этом словно впивается в воздух пророческими руками. "Припадок", - прошептала Алиса. "Состояние ухудшилось", - прошептал Терра.

– Дайте мне метательный снаряд, чтобы пробить их круги. Изобрети же его ты, действительный тайный!
– хрипел действительный тайный советник.
– Что ты видишь?

Он что-то увидел, что-то засветилось вокруг него, чего он, как ни старался, не мог охватить.

– Синее море! На нем белый корабль! Мой огнедышащий истукан с орлом на каске. Вы еще посмотрите!
– И старик поднял окостенелую ногу, словно приготовился к танцу дервишей.
– Он замер.
– Пальба!
– пронзительно зашипел он.
– Толлебен, вы слышите пальбу?

Толлебен оставался глух; сгорбленный Губиц проковылял к нему и повернул его к себе лицом.

– Вы ничего не слышите в саду?
– спросил Толлебен.

– Вы слышите пальбу?
– спросил Губиц.
– Я выпускаю мину, как же не быть пальбе?

Они глядели друг на друга, и один не понимал другого... Алиса кивнула Терра, и оба поспешно скрылись. Она тихо притворила за собой дверь.

– Вы поняли?
– спросила она строго, даже взволнованно.

– Что я мог понять? Ведь это безумие.

– Мировая сенсация.

– Будь я проклят...

– Пожалуйста, без комедий!
– сказала она нетерпеливо.
– Мы узнали сейчас средство уладить дела в Марокко. Кто знает, что знаем мы, тот ведет бег.

– Что же, действуйте против своего отца!
– сказал он кратко и ясно.

Она побледнела. Отсутствующий взгляд. Потом спросила:

– Вы действительно посоветовали ему вмешаться в марокканские дела?

– Во всяком случае, я был скромным свидетелем того, как он искал способ проявить себя. Искал чего-либо помпезного для императора и увлекательного для публики. Именно того, что изобрел сию минуту при нас этот канцелярский демон. Поспешите, графиня, перехватить этот план у князя.

Тут он увидел слезы у нее на глазах. Не успел он опомниться, как она уже выбежала из подъезда. Он - за ней. Издали показался Ланна. Дочь устремилась к нему и подойдя вплотную: