Чтение онлайн

– Знаешь, что мне на самом деле хотелось бы сделать? Упасть на колени и лизнуть эту роскошную рубашку. Мне интересно, сколько тебя могла бы я засосать сквозь ткань.

Он засмеялся тихим и низким голосом. От этого смеха у меня по всему телу пошли мурашки, напряглись соски и другие места тоже. Его смех был ощутим, назойлив. Он умел голосом делать такое, чего другие мужчины не могут и руками. И все же он боялся, что я брошу его ради Ричарда.

Он опустил лицо между моих грудей, потерся щеками, гладя меня атласом рубашки, и у меня участилось дыхание.

Я вздохнула и склонилась к нему.

– Я не собираюсь бросать тебя ради Ричарда. Но он в беде, а это важнее секса.

Жан-Клод поднял ко мне лицо - наши руки так переплелись, что он едва мог шевельнуться.

– Поцелуй меня, ma petite, я не прошу большего. Только поцелуй, чтобы я знал, что ты меня любишь.

Я приложила губы к его лбу.

– Я думала, что ты больше уверен в себе.

– Так и есть, - ответил он.
– С кем угодно, но не с тобой.

Я отодвинулась, чтобы видеть его лицо.

– Вообще-то любовь должна придавать уверенности, а не отнимать.

– Должна, - согласился он.
– Но Ричарда ты тоже любишь. Ты пытаешься не любить его, а он пытается не любить тебя. Но любовь не так-то легко убить - и породить тоже.

Я нагнулась к нему. Первый поцелуй был просто касанием губ - ощущением его атласной кожи. Второй был посильнее. Я чуть прикусила его верхнюю губу, и он еле слышно застонал. Жан-Клод тоже поцеловал меня, нежно взяв в руки мое лицо. Он целовал меня, будто пил до дна, пытаясь слизнуть последние капли из бутылки дорогого вина, нежно, страстно, голодно. Я прижалась к нему, водя руками по его телу, будто и они испытывали голод по прикосновению.

Острые его клыки кольнули мне губы и язык. Острая, резкая боль - и медный вкус крови. Жан-Клод издал тихий нечленораздельный звук и навалился на меня. Вдруг мы оказались на кровати, он сверху. Глаза его превратились в синее пламя, зрачки исчезли в наплыве желания.

Он попытался отогнуть мне голову в сторону, ткнуться в шею. Я повернулась к нему лицом, не давая этого сделать.

– Без крови, Жан-Клод.

Он обмяк, ткнулся лицом в смятые простыни.

– Прошу тебя, ma petite!

Я толкнула его в плечо:

– Слезь.

Он перекатился на спину, стараясь не смотреть на меня.

– Я могу входить любой своей частью в любые твои отверстия, но в последней капле себя ты отказываешь мне.

Я осторожно встала, не уверенная, что колени у меня не подкосятся.

– Я не еда.

– Это куда больше, чем еда, ma petite. Если бы ты только позволила мне показать тебе, насколько больше.

Я сгребла охапку блузок и стала снимать их с вешалок и складывать в чемодан.

– Без крови. Таково правило.

Он перевернулся набок:

– Я тебе предложил всего себя, ma petite, а ты себя от меня прячешь. Как же мне не ревновать к Ричарду?

– С тобой я сплю, а с ним даже не встречаюсь.

– Ты моя, но ты и не моя. Не до конца.

– Я не собачка, Жан-Клод. Я не должна кому-то принадлежать.

– Если бы нашла способ полюбить зверя в Ричарде, ты бы не стала прятаться от него. Ему бы ты себя отдала.

Я сложила последнюю блузку.

– Черт возьми, Жан-Клод, это просто глупо. Я выбрала тебя, так? Дело сделано. Отчего же ты так беспокоишься?

– Оттого, что как только он попал в беду, ты бросаешь все и летишь к нему.

– Для тебя я бы сделала то же самое.

– Вот именно, - сказал он.
– Я не сомневаюсь, что по-своему ты меня любишь, но его ты тоже любишь.

Я застегнула чемодан:

– Все, спорить не о чем. Я с тобой сплю. Но давать тебе кровь для твоего успокоения я не собираюсь.

Зазвонил телефон. Изысканный голос Ашера, так похожий на голос Жан-Клода.

– Здравствуй, Анита. Как ты себя чувствуешь в эту прекрасную летнюю ночь?

– Спасибо, Ашер, хорошо. В чем дело?

– Могу ли я поговорить с Жан-Клодом?

Я хотела было возразить, но Жан-Клод уже протянул руку. Я отдала трубку.

Жан-Клод заговорил по-французски - обычно они с Ашером общались именно так. Меня радовало, что ему есть с кем поговорить на родном языке, но сама я слишком плохо этот язык знала, чтобы уследить за разговором. И я сильно подозревала, что иногда вампиры говорили при мне по-французски, как взрослые при ребенке, чтобы он не понял. С их стороны это было грубо и пренебрежительно, но все же, будучи вампирами с возрастом не в одну сотню лет, они не всегда могли с собой справиться.

Жан-Клод перешел на английский, обращаясь уже прямо ко мне.

– Колин отказался допустить тебя на свою территорию. Отказался допустить кого-либо, кто связан со мной.

– Он имеет на это право?
– спросила я.

– Oui, - кивнул Жан-Клод.

– Я туда поеду помогать Ричарду. Организуй разрешение, Жан-Клод, или я поеду туда без разрешения.

– Даже если это будет война?
– спросил он.

– А, черт!
– произнесла я в сердцах.
– Слушай, позвони этому сукину сыну, и я сама с ним поговорю.

Жан-Клод приподнял брови, но кивнул. Закончив разговор с Ашером, он набрал номер.

– Колин, это Жан-Клод. Да, Ашер мне сообщил твое решение. Мой слуга-человек, Анита Блейк, желает с тобой говорить.
– Он секунду послушал.
– Нет, я не знаю, что она желает тебе сказать.

Он протянул мне трубку и откинулся на спинку кровати, как зритель на спектакле.

– Здравствуйте. Это Колин?

– Он самый.

У Колина был среднеамериканский акцент, и потому он по голосу был менее экзотичен, чем большинство вампиров.

– Меня зовут Анита Блейк.

– Я знаю, кто ты, - сказал он.
– Ты - Истребительница.

– Да, но я не собираюсь выполнять ликвидацию. Мой друг попал в беду, и я просто хочу ему помочь.

– Он ваш третий. Если ты приедешь, то на моей территории окажется два члена вашего триумвирата. Вы слишком сильны, чтобы я разрешил вам здесь находиться.

– Ашер говорит, что ты вообще отказался допустить кого-либо из наших. Это правда?

– Да.

– Бога ради, почему?