Чтение онлайн

– Очень, – она обняла его.

– Надеюсь, ждала не из-за сватовского ларца.

– Опять ты клевещешь на меня, – она вздохнула. – И за что я тебя люблю? Совершенно не понимаю.

Бартенев не ответил, но понял, что иногда слова не просто звук, а то, что может убить или подарить огромное счастье.

– -----

Жердяй – персонаж славянской мифологии, нечистая сила, очень длинный и худой дух, бродящий ночью по улицам.

Новогодней ночи– по указу Петра Первого новый год начали праздновать первого января.

Ларец – подарками жениха на сватовство обычно были ларчики с лентами, иголками, нитками, башмаки, серьги, пряжки, румяна, белила и другие женские радости

Без согласия замуж ни-ни– по указу Петра Певрого о заключении браков: родственники могли устраивать брачные союзы, однако, не имели права настаивать на согласии жениха или невесты.

Софья тихо спускалась по лестнице, прижимая к груди меховую шапочку: не хотела сердить опекуна и тревожить Веру, какую приставили к ней сразу после сватовства. Вдовая не оставляла ее ни на минуту: ездила с ней и в церковь, и в лавки, если в том случалась нужда. Не то чтобы барышня тяготилась эдакой заботой, но чувствовала несвободу, оттого и сердилась. Нынче Софья не выдержала и решилась на побег, и все от любопытства: третьего дня, аккурат к Рождеству, поставили на площади ёлку; Синод не дал согласия на угощения в новогоднюю ночь, сославшись на пост. Навешали на деревце пряников, орехов, а барышне жуть как хотелось посмотреть на сие хоть одним глазком. Верочка не пускала, говорила, что быть невестой, значит блюсти себя, не позорить жениха и семейство неуемным любопытством и жаждой веселья.

Софья не могла понять, отчего ей снова пришлось сидеть взаперти, вздыхала, уговаривала себя быть послушной ради Алёши, но смирение давалось ей с трудом и все потому, что было непонятным. Ей казалось, что беды позади, что ждет ее счастливая жизнь, полная событий и радостей, и ее затворничество, какое повторилось, печалило барышню, этому противилась ее натура – деятельная и непоседливая.

– Жертвой была – дома сидела, невестой стала – заперли, – ворчала Софья шепотом и кралась мимо двери малой гостиной, где любила посиживать Кутузовская вдова. – Месье Бартенев, где же вы? Уберегли от Карачуна, так окажите любезность, спасите от Веры Семённы.

– Софья Андревна, – раздался тихий шепот. – Я колымагу-то у крыльца поставил. Тикаем иль опять в дому весь день просидим?

– Ой, Герасинька, – барышня обрадовалась едва ль не до визга. – Миленький, свези на площадь. Мы туда и обратно! Мне б только ёлочку посмотреть.

– Чего ж только ёлочку? – подмигнул ушлый. – Там нынче калачей горячих продают и сбитня с кардамоном.

– Герася, бегом, – шепнула Софья и выскочила из дома. Краем глаза заметила в окошке малой гостиной Веру, потому и зашустрила к возку, какой мужик поставил поодаль от ворот.

– Софья! – вдова выбежала на крыльцо, кутаясь в теплую шаль. – Стой! Куда?!

– Верусечка, я скоро вернусь! – крикнула барышня и нырнула в колымагу, дверь которой услужливо приоткрыл Герасим.

– Эх, прокачу с ветерком! – ушлый прыгнул на облучок и подстегнул лошадь, та откликнулась на задор возницы и помчала.

– Герася, ох и достанется нам, – веселилась Софья, жадно разглядывая заснеженную улицу, и людишек, какие тянулись к площади. – А ёлка-то велика?

– Так сами увидите, – смеялся мужик. – Вон уж близко!

Софья нетерпеливо подпрыгивала на сиденьи, выглядывала в окошко, не замечая ни легкого морозца, ни того, с каким любопытством смотрели прохожие на пригожую барышню. И было чем полюбоваться: коса долгая, глаза синие, щеки румяные, да и мех кунтушека и шапочки – сердечный подарок Бартенева – блестел на январском солнышке, споря богатством с серебряной тесьмой на рукавах.

– Герася... – охнула Софья, увидев лесную красавицу: пышная ель, долголапая, припорошенная снежком, пестрела лентами, пряниками и свистульками.

– Ступайте уж, – Герасим остановил колымагу, соскочил с облучка и распахнул дверцу. – Как дитя, ей-Богу.

Софья птичкой выпорхнула из возка и мгновенно смешалась с толпой, какая гомонила на все лады: кто смеялся, кто кричал шутейно, а кто и чесал языками, сплетничая всласть.

– Барышня, – Герасим нагнал любопытную, – туда ступайте, туда.

– Куда? – Софья заметалась взглядом по толпе, а через миг увидела Бартенева. – Алёша...

Он стоял недалеко от изукрашенного деревца, хмурился и недобро поглядывал на людей, что обходили его стороной.

– О, мон дьё, – прошептала Софья нежно, – сегодня опять леший.

Сказала и замерла изумленно: Бартенев заметил ее и просиял улыбкой, что редко появлялась на его лице.

– Софья! – он уж пробирался сквозь толпу, торопясь к ней.

– Ой, нет, не леший, – прошептала опять барышня и засмеялась. – Алёша, голубчик, вы как здесь?

– Тебя ждал, – он взял ее за руку и потянул к ёлке. – Герасима послал, надеялся, что привезет тебя. Пять дней не виделись, тосковал.

– И я скучала, – она едва не плакала от счастья, глядя в темные глаза Бартенева, какие сияли пламенем. – Не чаяла встретить тебя, даже мысли такой не было. Да и откуда бы ей взяться? Верочка уморить меня решила. Туда нельзя, сюда нельзя.

– Софья, уговорился с попом, венчает через две недели, – Бартенев склонился к ней. – Тогда уж не будешь взаперти.

– Так ли? – она не поверила своим ушам. – Не станешь под замком держать?

– Стихию не удержишь, – говорил горячо. – Да и зачем? Хочу, чтоб счастлива была, хочу, чтоб смеялась. Взаперти угаснешь, а я вместе с тобой.

– Я так хочу тебя обнять, – призналась Софья.

– Синичка, уж поверь, я бы сей миг забрал тебя себе, – Бартенев бросил злобный взгляд на толпу. – Так ведь судачить станут, тебя огорчать.

– И тебя, – она кивнула и тяжко вздохнула.

– Меня? – он снова обернулся к ней и снова просиял улыбкой. – Мне все нипочем, пока ты так смотришь. Не отпускай моей руки, не оставляй, тогда я все снесу, слышишь? И сплетни, и мороз, и иную напасть, если вдруг случится.

– Месье Бартенев, не говорите таких слов, – Софья вздрогнула и бездумно потянулась рукой к своей шее, где под косой сияла метка жертвы. – Не призывайте беду, услышит и явится.

– О, мон дьё, – хохотнул Алексей. – И где та дерзкая девчонка, которая ничего не боялась?

– Пропала, – вздохнула Софья. – Это все из-за вас.

– Что я опять натворил? – он снова склонился к ней, щекотнув ее личико меховым воротником.

– Явились, – она посмотрела на него. – Я ничего не боялась, пока не узнала вас. Теперь боюсь потерять. Вы должны мне, месье Бартенев, за все мои тревоги.

– Все, что пожелаешь, – он обжег ее взглядом. – Ни в чем не откажу.

– Правда? – Софья забыла все свои волнения и лукаво улыбнулась, склонив голову к плечу. – Тогда мне калач и сбитня горячего.