Чтение онлайн

— Ну и что? Тоже невелика проблема. Она быстро вылечится, как и десятки других. Послушай, милочка, могу я говорить с тобой откровенно? Ничто в этом мире не приходит в действие без скрытых двигателей. У тебя есть талант, да. Но есть он и у тысячи других молодых людей в Нью-Йорке. Но у них нет такой сестры, как Валентина Ледерер. Добудь ее для меня, девочка. И мне нет дела до того, каким образом ты это сделаешь!

Валентина спустилась с лестницы самолета Норт-Уэст. Она была в брючном костюме из ткани с орнаментом в стиле навахо, со множеством бирюзовых украшений. Тело ее покрывал золотистый аризонский загар, волосы были зачесаны назад, и огромные солнечные очки прикрывали лицо.

Ее не встречали, потому что она никому не сообщила, когда приедет. Ей нужно немного времени, чтобы вернуться к нормальной жизни.

Это было невероятно — она быстро шла по аэропорту и не чувствовалаболи. В клинике совершили чудо.

Групповые занятия были порой адом. Они сидели восьмером в комнате — иногда смеялись, иногда плакали — и давали выход своему расстройству, нанося удары по огромному стулу бейсбольной битой, обернутой толстым слоем ватина. Не раз Валентина, рыдая, выбегала из комнаты и клялась, что вернется назад в Лос-Анджелес.

Каждый раз один из членов группы или врач приводил ее обратно.

Они боролись с болью день за днем. Валентина научилась медитации и самоконтролю за физиологическим состоянием организма — это помогало уменьшить боль в спине, возникавшую под воздействием негативных эмоций. Чай! Вот все, что она пила в течение шести недель. Никогда в жизни она больше не захочет увидеть ни одной чашки чая.

Сейчас она поспешно шла по коридору к багажному отделению и строила планы. Во-первых, нужно позвонить Полу и предложить ему пообедать. Они поговорят… Может быть, то, чему она научилась во время лечения, поможет им по-дружески развестись.

Следует также поговорить с Орхидеей. В клинике она пришла к выводу, что эмоциональная травма, нанесенная взаимоотношениями с ее сестрой, стала одной из причин физической боли. Она намерена положить этому конец.

Багажное отделение было переполнено пассажирами восьми или десяти прибывших рейсов. Валентина внимательно следила за доской объявлений в поисках указания — на какой «карусели» ожидать свой багаж.

— Вот ты где, — раздался запыхавшийся голос за ее спиной, — я ждала у ворот, но ты прошла мимо и даже не взглянула на меня.

— Орхидея? — оборачиваясь, воскликнула Валентина. — Орхидея!

— Я позвонила в Мидоуз, и мне там сказали, что ты уехала. Тогда я позвонила в аэропорт и узнала номер рейса.

Валентина посмотрела на сестру. Орхидея была одета как голливудский сексуальный котенок Фредерик — в короткую кожаную юбку, расшитую драгоценностями блузку-топ и мотоциклетную куртку. Она похудела, лицо ее стало намного тоньше, от этого голубые глаза казались еще больше и ярче.

— Орхидея… Боже, я так рада видеть тебя, ты и представить себе не можешь.

Она бросилась к сестре и крепко прижала к себе, но получила в ответ довольно вялое объятие и небрежный поцелуй. Сбитая с толку, она сделала шаг назад.

— Мне необходимо поговорить с тобой, я просто не могла ждать, — сказала Орхидея.

Валентину насторожило волнение в голосе сестры.

— О чем, Орхидея?

— Я не могу разговаривать здесь. Может, мы где-нибудь остановимся выпить по пути домой? Ты поедешь к Пичис и папе Эдгару, да?

Валентина смотрела на сжатые губы Орхидеи, видела ее вызывающий взгляд, и радость покидала ее.

— Нет, давай поговорим сейчас, — с трудом произнесла она. — Ты встретила меня, потому что у тебя был какой-то скрытый мотив, не так ли, Орхидея? Я хочу знать его.

— Я не хочу разговаривать в таком тоне, — с отчаянием сказала Орхидея. — Вэл, пожалуйста…

— Давай хоть раз будем откровенны друг с другом. Чего ты добиваешься на этот раз, Орхидея?

— Хорошо. Это еще одна пьеса. Вот и все. Пьеса, для которой ты абсолютно подходишь. Мюзикл, который сделает тебя…

Валентина увидела одну из своих сумок и взяла ее. Через несколько минут появилась вторая, она подхватила ее.

— Давай я понесу, — предложила Орхидея, протягивая руку.

— Нет, черт побери. Я сама понесу, — начала Валентина, — я не хочу, чтобы меня больше использовали или манипулировали мною, это я твердо усвоила в клинике. Ни ты, ни Пол, ни кто-либо другой. Я не могу принять участие в постановке только для того, чтобы доставить тебе удовольствие или устроить твою карьеру. Я должна сделать это для себя. Потому что это подходит мне.

— Я знаю, знаю. О Вэл… — Не обращая внимания на толпу, Орхидея заплакала. — Пожалуйста, — взмолилась она, — я знаю, тебе придется воспитывать ребенка, возможно умственно неполноценного.

Кровь отхлынула от лица Валентины, когда вслух были произнесены слова, выражавшие ее самые большие опасения.

Орхидея продолжала:

— Тебе понадобятся деньги, работа.

— Но я не могу работать сейчас, Орхидея. Я беременна. Мне нужно время.

— Но это замечательная пьеса. Я написала ее сама. Она называется «Доктор Живаго». Она…

— Извини, — грустно сказала Валентина и направилась к стоянке такси.

— Вэл! — закричала Орхидея и побежала за ней. — Вэл, пожалуйста. — Она вложила папку в руки Валентины. — Это пьеса. Пожалуйста, Вэл… просто прочти ее сегодня вечером! Просто прочти! Это все, о чем я прошу! Я знаю, ты ненавидишь меня, и я не виню тебя, ни чуточки не виню, но, пожалуйста, просто прочти ее!

Валентина засиделась допоздна, читая пьесу «Доктор Живаго». Она была замечательной. Валентина смеялась и плакала, некоторые диалоги читала вслух. Затем снова плакала. Это написала Орхидея!

Но, Боже, что же ей делать? Блеск пьесы принуждал ее принять решение, которое она еще не готова была принять.

Валентина надела халат, стала бродить по дому и наконец оказалась у бассейна. Она отыскала купальный костюм и погрузилась в теплую мерцающую воду. Плавала кругами, энергично отталкиваясь. После тридцатого круга она помедлила у края, чтобы отдышаться. Стояла одна из поразительно прекрасных калифорнийских ночей. Легкий ветерок принес запах тропических цветов. Миллионы звезд были рассыпаны по черному бархатному куполу.